Ты свое получишь
Шрифт:
— Сдается мне, этот парень будет и в самолете охранять свои булыжники? — прохрипел Льюс.
— Ну и что? — пожал плечами Френке. — С ним не будет хлопот.
— Ему платят за то, чтобы с ним были хлопоты, — озабоченно заметил Гарри. Френке захохотал.
— Вот и хорошо. Должен же он отрабатывать свою зарплату.
Взревели двигатели самолета.
— Пора, — сказал Гарри. — Надеюсь, вы поняли: ни одного движения без моей команды.
Они направились к зданию аэропорта: Гарри впереди, Льюс — за ним.
Когда Гарри вошел в зал ожидания, хорошенькая девушка в форме авиакомпании, взглянув на его билет, сказала, что о посадке объявят минут через двадцать.
— Бар —
Гарри поблагодарил и, войдя в бар, заказал двойное виски с содовой. Через некоторое время появился Льюс и потребовал пива, а Френке так и не показывался.
Гарри жадно проглотил виски. Нервы его были напряжены до предела, на лбу росинками выступила испарина. Гарри старался уговорить себя, что все обойдется, но мысль о вооруженном охраннике не давала ему расслабиться. Если этот идиот вздумает сопротивляться, им всем придется несладко. Гарри содрогнулся, представив, что может произойти в салоне самолета, если придется открыть стрельбу. Мысль о крови претила ему.
Минуты тянулись, как резиновые, но наконец диктор объявил посадку. Гарри направился к шестому выходу, следом плелся Льюс. Гарри прошел через выход и увидел, что у трапа уже собралось человек восемь пассажиров. Среди них был и Френке. Появилась Кэтти Коллинз и пригласила всех следовать за ней. Возле самолета стояли полицейские, и одна из пассажирок, одетая в норковое манто, сказала своему спутнику, здоровяку с толстой шеей и красной физиономией.
— Взгляни, Джек, полицейский эскорт специально для тебя.
— На этом самолете везут какой-то ценный груз, — пробурчал он.
— Не ценней же тебя, милый, — насмешливо заверила женщина.
— Замолчи! — прошипел мужчина, и его красное лицо сделалось багровым.
Гарри входил в самолет последним. Он старался не смотреть на полицейских, но ощущал на себе их взгляды.
В салоне его встретила Кэтти Коллинз.
— Ваше место в первом ряду. Хотите чего-нибудь выпить?
— Нет, благодарю, — ответил Гарри, внутренне радуясь своему везению: его место была рядом с проходом, как раз напротив кабины. Кресло возле иллюминатора занимала высокая худощавая женщина в мехах. Она недовольно покосилась на теплое, поношенное пальто Гарри, на рубец, уродующий лицо, и отодвинулась, подобрав свои меха.
Гарри устроился в кресле и обернулся, отыскивая взглядом Френкса и Льюса. Френке сидел в конце салона, у входа в бар. Сразу за баром находились туалетные комнаты и багажное отделение, где, скорей всего, и притаился охранник с алмазами. Льюс примостился на кресле справа от Гарри, посередине салона.
Кэтти Коллинз шла вдоль прохода, проверяя, все ли пристегнули ремни. Соседка Гарри, нервничая, никак не могла справиться с этим нехитрым делом.
— Вставьте кончик ремня вот сюда, — посоветовал Гарри. — Он застегнется автоматически.
Женщина холодно кивнула, защелкнула пряжку ремня и пододвинула Гарри вечернюю газету, словно желая избавиться от его внимания.
— Прочтите, если есть желание, — сказала она сквозь зубы и отвернулась к иллюминатору.
Гарри взглянул в газету, и в глаза ему сразу же бросилась короткая заметка: “Такамори выигрывает битву за алмазы”. Он, затаив дыхание, начал читать.
— После восемнадцати месяцев упорных переговоров, — гласила заметка, — в высших правительственных кругах Ли Такамори, миллионер и владелец Дальневосточной торговой компании, добился права на поставку промышленных алмазов в Японию из Соединенных Штатов Америки. Он получил разрешение на экспорт партии алмазов стоимостью в три миллиона долларов,
Гарри свернул газету и задумчиво сунул ее под сиденье. Он вспомнил слова Берга о том, что деньги будут выданы только в обмен на алмазы. Нет алмазов — нет денег. Этого беднягу Такамори ожидает нешуточный удар: нет алмазов — нет аудиенции.
Самолет, между тем, поднялся в воздух. Гарри взглянул на часы: через десять минут…
* * *Гарри сунул руку подмышку и нащупал рукоятку кольта. Сейчас его беспокоило одно: как среагирует экипаж на появление в кабине террориста. Летчиков было четверо: командир, второй пилот — штурман, бортинженер и радист — все молодые, сильные и с крепкими нервами. Да, с крепкими нервами: их никогда не выбрасывали на улицу, им не приходилось быть безработными. А что если они станут сопротивляться? Тогда он выстрелит в пол, это отрезвит их. Но даже если экипаж воспримет акцию спокойно, как поведет себя охранник? Это, конечно, забота Льюса и Френкса. Они же должны заняться пассажирами. Если бы только знать заранее, что при алмазах будет этот проклятый парень! Гарри непременно попросил бы у Делани еще одного помощника.
Ему вдруг захотелось узнать, где находится охранник, и он пошел вдоль ряда кресел. Рука Льюса скользнула под пальто, но Гарри покачал головой. Френке наклонился вперед, словно перед прыжком и внимательно посмотрел на руководителя операции, но тот снова качнул головой и, открыв дверь, вошел в бар. Кэтти Коллинз сбивала коктейль.
— Вторая дверь направо, — понимающе улыбнулась она.
Гарри кивнул, не отрывая взгляда от охранника, который сидел на откидном кресле рядом с багажным отделением. Увидев вошедшего, охранник напрягся, и его рука в замшевой перчатке скользнула к кобуре.
Это движение и замшевая перчатка на миг повергли Гарри в панику: налицо были признаки высокого профессионализма.
Зайдя в туалетную комнату, Гарри закрыл дверь и задумался. Самым легким и безопасным было закрыть охранника в проходе, заперев дверь между салоном и буфетом, и тем самым не дать ему вмешаться в то, что произойдет в самолете. Когда Гарри посадит самолет, они втроем как-нибудь справятся с этим парнем. И вдруг Гарри понял: в этом узком проходе численное превосходство сводилось на нет. Против охранника мог действовать только кто-то один. И если он захочет, то просто перестреляет их по-одному…
Гарри вышел из туалета, и, не удостоив охранника взглядом, вернулся в салон. Остановившись возле Френкса, он шепнул:
— Этот тип в проходе. Я собираюсь его там запереть — с этой стороны двери есть засов.
— Нет, — ответил Френке, — твое дело — экипаж, а парень — мой. Как только ты пустишь перья из летчиков, я займусь этим пареньком.
— Имей в виду, он опасен.
— Заткнись, — прошипел Френке, — неужели ты думаешь, что мне не справиться с этим цыпленком?
— Ладно. В конце концов, это действительно твое дело. Я не обязан с ним возиться, но смотри… Как только стюардесса вернется в бар, я иду в кабину.