Ты только мой...
Шрифт:
Удивлению ее не было предела, когда она увидела, что рядом с ее кроватью, в старом расшатанном кресле, спал Брэд.
Почему он здесь? Воспоминания о прошлой ночи были очень расплывчаты. Будь они прокляты, эти нелепые обезболивающие пилюли! Она могла вызвать в памяти только отрывочные воспоминания о полете и поездке на машине к дому, а после этого все расплывалось: Брэд, несущий ее в дом и потом вверх по лестнице в ее спальню; Брэд, раздевающий ее в постели.
Изабелла вспыхнула, вдруг вспомнив все. Брэд, кладущий ее на кровать. Брэд, берущий ее
Изабелла закрыла глаза, отчаянно желая забыть обо всем этом и понимая, что уже не сможет вычеркнуть из памяти эти мгновения. Должно быть, во всем виновато лекарство, которое она принимала…
Кого она обманывает? Лекарство было ни при чем. Оно было не более виновато во всем происшедшем, чем тот сон, от которого она пробудилась только что, он был настолько эротическим, что у нее захватило дыхание. А Брэд, оказывается, был рядом, пока она грезила о нем во сне; спал, растянувшись в кресле, не далее чем в пяти футах от ее кровати.
Все это казалось ей ужасным, хотя она даже самой себе не могла объяснить почему. Она понимала лишь то, что Брэд Джонсон вторгся не только в ее жизнь, но и в ее сны, ее мечты, и это ей не нравилось. Ну, хватит, мрачно подумала она и отбросила в сторону одеяло.
Изабелла встала на ноги, сморщившись от боли, которая пронзила руку. Левой рукой стянула с постели покрывало и обернула вокруг себя наподобие тоги. Потом подошла к расшатанному креслу, на котором, мирно раскинувшись, спал Брэд.
– Эй! – резко прокричала она, но Брэд не шевельнулся. Изабелла подошла ближе, сжав губы от злости. – Черт возьми, да проснись же ты! – А когда он по-прежнему даже не пошевелился, она повторила свое требование, наклонившись и ткнув его кулаком в живот.
Брэд подскочил в кресле. Где он, черт побери? Что за видение стоит перед ним?.. Яркий свет почти ослепил его, и все, что он мог увидеть, это высокую фигуру, закутанную наподобие египетской мумии, голова которой была освещена солнечным нимбом…
Брэд потер руками лицо. Неужели он, в самом деле, уснул в этом жалком кресле? Все его тело затекло от неудобной позы. А вид Изабеллы, стоящей над ним и глядевшей на него скорее как ангел мщения, чем как женщина, выздоравливающая после укуса скорпиона, не предвещал приятного начала дня.
– Изабелла, – проговорил он хриплым от сна голосом.
– Что? – Голос ее был холоден.
– Сколько времени?
– Самое время выметаться из моей спальни.
Брэд вздохнул. Не было смысла начинать день с улыбки, подумал он и поднялся на ноги.
– И что ты делаешь здесь, Брэд? Насколько я помню, ты собирался звать Нэнси.
– Ну да, – ответил он, все еще пытаясь прийти в себя. – А как твоя рука?
– Моя рука – это мое дело. Ответь на вопрос, пожалуйста. Что ты делаешь в моей спальне?
Он посмотрел на нее. Цвет лица у нее был получше, чем вчера вечером, но напряженно сжатые губы подсказывали, что боль была еще довольно сильной.
– Слушай, – сказал он, – если рука болит, то так и скажи.
– Как я себя чувствую, это мое дело, а не твое. Где Нэнси?
Брэд сокрушенно вздохнул.
– Я не в состоянии ни о чем говорить, по крайней мере, пока не ополосну лицо холодной водой, – сказал он, пытаясь сдержать раздражение. – Ты могла бы дать мне хоть пять минут, чтобы прийти в себя ото сна, прежде чем начинать свой допрос.
Изабелла отступила на шаг.
– Пять минут, – согласилась она без улыбки. – И ни минутой больше.
Он прошел мимо нее, решив использовать это время, просто чтобы досадить ей, и через холл прошел в ванную. Едва закрыв за собой дверь, он оперся руками о раковину и взглянул на свое отражение в зеркале.
– Спасибо, что остался со мной на ночь, Брэд, – пробормотал он, издевательски пародируя голос Изабеллы. – Спасибо, что провел всю ночь в этом ужасном кресле, лишь бы я не оставалась одна.
Он состроил зверскую гримасу. Изабелла благодарит его? Только дурак мог надеяться на это. Да он ведь и в самом деле не собирался оставаться в ее доме на всю ночь. Последнее, что он помнил, это то, как он уселся в это несчастное кресло… И, по-видимому, сразу отключился. Но, в общем-то, подумал он, отворачиваясь от раковины, это и неважно. Решение, которое он принял вчера ночью, поважнее всего остального. Он должен разоблачить ее блеф. А когда она признает, что ее притязания беспочвенны, он, вежливо улыбнувшись, скажет, что его адвокаты свяжутся с ней, и помашет на прощание рукой.
Она притворяется, что рука у нее в полном порядке? Ну и пусть! Она права. То, что происходит с ней, вовсе не его дело. Брэд ополоснул свое заросшее щетиной лицо. Почистить зубы, подумал он, принять таблетку аспирина, и я буду чувствовать себя совсем другим человеком.
Он заглянул в аптечку. Вероятно, там есть зубная щетка про запас, а может, найдется и пузырек с аспирином. И в самом деле, там лежала пара зубных щеток в аккуратных фабричных упаковках.
Уже почти закончив умывание, он остановился, посмотрел на себя в зеркало и нахмурился. Зачем она держит эти запасные щетки? Неужели на тот случай, если у нее будут ночные гости? Мужчины, предположим…
Насторожившись, Брэд снова распахнул дверцу аптечного шкафчика. Там на полке лежала упаковка бритвенных лезвий. Это могло означать, что она бреет ноги, свои длинные красивые ноги, которые он так близко видел прошлой ночью, но могло означать и другое. А вдруг она хранит их для своих ночных визитеров, которые… Он выругался про себя и, прополоскав рот, бросил щетку в мусорную корзину. Пусть хоть целая орда мужиков бывает у нее каждую ночь, плевать он на это хотел.
Брэд снова заглянул в шкафчик, на этот раз в поисках аспирина. Изабелла, видимо, не верила в аспирин. Она верила в витамины, в дезодорант в каком-то удивительно изящном флаконе и в разного рода (он насчитал их четыре тюбика) чудодейственные гели для волос. Брэд взял один из них и рассмотрел этикетку.