Ты только моя
Шрифт:
Дайма замахала руками:
– Ну, конечно, конечно. Поезжай. Нам с Еленой есть о чем поговорить.
Улыбнувшись, Халиль послал жене взгляд полный признательности и вышел из комнаты.
– Не могу выразить словами, как я рада, что Халиль встретил вас, – сказал Дайма, как только они с Еленой остались наедине.
– Правда? – радостно улыбнулась Елена.
– Я так долго ждала, пока Халиль встретит и полюбит кого-нибудь. Сейчас я молю Бога, чтобы он позабыл все эти глупости про Кадар.
Елена замерла, не зная,
– Но он законный наследник престола, Дайма, – мягко заметила она.
– Он должен забыть, – громко произнесла Дайма. – Это не принесет ему ничего хорошего. – Глаза женщины наполнились слезами, и Елена нахмурилась.
– Но разве вы не хотите, чтобы он занял законное место правителя и восстановил добрую память вашей сестры?
– Нет, – отрезала Дайма. – Не будем больше об этом. Лучше расскажите мне о свадьбе. О том, как впервые поняли, что Халиль вас любит. – Она улыбнулась, как ребенок в предвкушении сказки.
Елена понимала ее. Ей самой сейчас хотелось говорить только о приятном, забыть обо всех тревогах.
Глядя на полное ожидания лицо Даймы, Елена почувствовала, как все ее сомнения тают. Если тетя ее мужа видит, что Халиль любит ее, значит, так оно и есть? Она тоже видит теплоту в его взгляде. Они любят друг друга, что может быть важнее?
И Елена начала рассказывать Дайме историю их отношений.
Глава 14
Спустившись следующим утром к завтраку, Халиль и Елена столкнулись в гостиной с Даймой.
– Мне надо поговорить с тобой, Халиль, – сказала решительно Дайма.
– Что случилось?
– Поверь, все очень серьезно. Я не хотела, но… – Дайма явно нервничала.
Халиль, нахмурившись, покачал головой:
– Я не понимаю.
Елене внезапно захотелось заставить Дайму замолчать, чтобы та ничего не испортила своим признанием. Вчера они весело провели время за ужином, а потом поднялись с Халилем в свою комнату и всю ночь занимались любовью. Все было так хорошо. А сейчас Дайма хочет все разрушить. Сердце Елены сжалось, она вытянула руку вперед и прошептала:
– Не надо!
– Ты знаешь, о чем идет речь? – удивился Халиль.
– Нет, но… – Она и сама не знала, что хочет сказать.
Халиль смотрел на нее с подозрением, даже злостью.
– Так что ты хотела сказать, Дайма?
– Надо было признаться раньше, но я так боялась за тебя. Сначала боялась травмировать тебя, потом боялась твоего недоверия…
– Ты говоришь загадками.
– Но я вижу, что теперь ты изменился, что ты любишь Елену… – Дайма посмотрела племяннику прямо в глаза, тяжело вздохнула и отрывисто произнесла: – Халиль, Хашем не твой отец.
Халиль не изменился в лице и даже не моргнул.
– Ответь что-нибудь, мальчик мой.
– Чушь собачья. Зачем ты говоришь это сейчас, когда прошло так много лет? – Он кивнул в сторону Елены. – Все дело в моей
– Отчасти. Теперь тебе есть ради чего жить и помимо Кадара.
Его руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Ты лжешь. Хашем – мой отец. Дайма гордо вскинула голову:
– Зачем мне врать тебе, Халиль?
– Ты никогда не хотела, чтобы я вернулся в Кадар. Поняв, что происходит, Елена впала в отчаяние: Халиль терял цель всей своей жизни, себя самого. Неудивительно, что он не хотел верить признанию тетушки.
– Я просто не хотела, чтобы ты дурно думал о своей матери! – воскликнула Дайма. – Память о ней была твоей единственной опорой.
– И ты пытаешься замарать память о ней сейчас! – В глазах Халиля полыхало нешуточное пламя. – Как ты можешь, Дайма?!
– О, Халиль, я жалкая старуха, я знаю. Надо было признаться тебе во всем еще двадцать пять лет назад. Я закрывала глаза на твои амбиции в надежде, что ты когда-нибудь откажешься от них. А сейчас Азиз наконец стал шейхом, и я решила, что если скажу тебе правду, то освобожу тебя от бесплодных мечтаний, за которые ты держался так долго. Ты наконец сможешь познать простое человеческое счастье рядом с Еленой.
– Тогда почему же мой отец оставил такое странное завещание, если я не его сын?
– Наверное, потому, что Азиз никогда особо не был заинтересован в Кадаре. – Дайма беспомощно развела руками. – Поверь, я говорю правду. Прости меня.
– Как удобно, – огрызнулся Халиль. – Теперь игрушечный принц в полном твоем распоряжении.
Дайма растерянно заморгала.
– Ты несправедлив ко мне.
– Я никогда не забуду Кадар и свое право первородства. Это единственное, что когда-либо имело для меня значение. – Его голос дрогнул, и Халиль отвернулся, повесив голову. – Откуда ты вообще все это взяла? Моя мать…
– Рассказала мне. Она написала письмо, прислала фотографию твоего настоящего отца, Халиль.
– Нет!
Не в силах молча наблюдать за происходящим, Елена подбежала к Халилю и обняла его. В ее глазах стояли слезы. Как она может ему помочь?
– Это неправда, – сказал Халиль, но его голос звучал уже более спокойно.
– Я могу показать тебе письмо и фотографии, – мягко сказала Дайма.
Халиль покачал головой, высвободился из объятий Елены и повернулся к обеим женщинам спиной.
– Кто это был? – еле слышно спросил он.
– Один из дворцовых стражей. У тебя его глаза, – прошептала Дайма.
Халиль застонал.
– Мне надо побыть одному, – отрезал он и вышел из комнаты, ни на кого не глядя.
Это неправда. Неправда!
И все же так оно и есть, Халиль знал это. Он внезапно понял: все, что он строил всю свою жизнь, было зря. Все его надежды восстановить свои попранные права, мечты обелить имя матери – все рухнуло в одно мгновение.