Ты, только ты
Шрифт:
Она выкрикивала его имя, умоляя его перебросить ее через этот порог, но он знал, что на сей раз не может оставить ее в одиночестве. Дернув ее на себя, он плотно прикрыл глаза, отгораживаясь от волны эмоций, которым не знал названия.
Из недр его существа вырвалась лава и наполнила до краев жерло пылающего вулкана.
Глава 21
Дэн нагишом расхаживал по спальне, держа в руке полупустую бутылку пива. Фэб лежала в постели, глядя, как двигаются рубцы
Ей редко случалось видеть его таким серьезным, и неприятное воспоминание о том, что произошло в номере отеля в Портленде, мгновенно вернулось к ней.
Он подошел к кровати, сел на край, глядя на нее сверху.
— Боюсь, что мы оба забылись сегодня. Я ничего не использовал.
Она непонимающе посмотрела на него.
— Я не знаю, как это произошло. Я никогда не был так неосторожен, даже во времена туманной юности.
Сообразив, что он имеет в виду, Фэб испытала чувство легкого раздражения, смешанного с разочарованием. Он боится, что она может забеременеть.
— Тебе не стоит волноваться. Я пью таблетки. Он никогда не узнает, что она стала принимать их сразу после той ночи в самолете в ожидании его «сейчас».
— У нас на дворе девяностые годы. Я беспокоюсь кое о чем другом. Последнее время я был близок только с Вэлери, и мой контракт со «Звездами» предусматривает регулярные осмотры. Я знаю, что я здоров, — он посмотрел ей прямо в глаза, — но я не знаю того же о тебе.
Фэб пристально посмотрела на него.
— Ты ведешь бурный образ жизни, — спокойно объяснил он. — Я не осуждаю, я просто хочу знать, насколько ты была осторожна и сколько прошло времени с тех пор, как ты делала анализ крови.
До нее наконец дошел истинный смысл его волнений. Как объяснить этому практичному человеку, что СПИД не был серьезной угрозой в те времена, когда она имела последний контакт с мужчиной? Приподнявшись, она оперлась на локоть.
— Ты умеешь придать человеку бодрости.
— Это не шутка.
— Да, ты прав.
Она спустила ноги с кровати, встала и танцующей походкой подошла к креслу, на котором валялась его рубашка. Она не хотела при нем надевать свое платье, но вести разговор нагишом тоже не могла.
— Я абсолютно здорова.
— Откуда ты знаешь это?
Она продела руки в рукава рубашки.
— Знаю, и все.
— Боюсь, что этого недостаточно.
— Тебе не о чем беспокоиться. Положись на мои слова. Пуговиц на рубашке не было, поэтому она дважды обернула вокруг себя кушак от его смокинга и завязала концы.
— Ты даже не смотришь на меня. Ты что-то скрываешь?
— Нет, — солгала она.
— Тогда сядь, чтобы мы могли поговорить начистоту.
— Мне больше нечего сказать. Может быть, ты лучше отвезешь меня домой? Он встал.
— Нет, пока мы всего не выясним. Ты пугаешь меня. Судя по его голосу, он не был напуган. В его голосе слышался гнев. Она надела туфли.
— Мой
— Когда это было?
— Весной.
— Сколько мужчин было у тебя с тех пор?
Вопрос был справедливым, но в ней зашевелилась обида.
— Много! Всем известно, что я сплю с каждым, кто попросит!
В два прыжка он оказался рядом с ней.
— Проклятие, прекрати! Сколько?
— Тебе нужны имена и адреса? — Она сжала губы, стараясь выглядеть сильной и жесткой.
— Сначала назови мне количество. Она ощутила жжение в глазах.
— Тебе придется все же поверить мне. Я сказала, что у тебя нет причин для беспокойства. Интимная сторона моей жизни тебя не касается.
— В данный момент очень даже касается. — Он схватил ее за руку — не больно, но давая понять, что она не сможет вырваться. — Сколько?
— Не смей так со мной обращаться!
— Сколько, черт побери?
— Никого не было! Только ты.
— Та-ак, — протянул он.
Его скептицизм переполнил чашу терпения Фэб, и слезы обиды покатились по ее щекам.
— Можешь не верить, если не хочешь! — Она рванулась к двери. Он перехватил ее крепкой рукой игрока и повернул так, что она, оказалась прижатой к его груди.
— Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Не стоит из-за таких пустяков. Просто скажи мне правду.
— Никого у меня не было в течение долгого времени, — устало произнесла она. — Очень долгого времени.
Он отстранился, чтобы взглянуть на нее, и она увидела, что гнев в его глазах уступил место замешательству.
— Ты говоришь мне правду, Фэб? Правду, и ничего, кроме правды?
Она кивнула.
Он взъерошил свои волосы и помотал головой:
— Я отказываюсь понимать тебя.
— Я знаю это, — прошептала она.
Дэн упал в кресло и потянул ее к себе. Она уступила, опустившись ему на колени.
— Что нам с этим теперь делать? Ты выворачиваешь меня наизнанку с первого дня нашей встречи. — Он прижал ее голову к своей груди. — Ты сказала, что это было давно, значит, мы говорим об отрезке времени большем, чем, скажем, год?
.Она кивнула.
— Большем, чем два года?
Она снова кивнула, — Гораздо большем?
Опять кивок.
— У меня, похоже, в глазах темнеет. — Он погладил ее по волосам. — Ты действительно очень любила Флореса, верно?
— Больше, чем кого-либо.
«До последнего времени», — прибавила она про себя.
— И ты пытаешься втолковать мне, что с тех пор в твоей жизни никого не было? Фэб, он, должно быть, умер шесть или семь лет назад?
Ей придется сделать это. У них не будет никакой надежды на совместное будущее, если она не найдет в себе мужества рассказать ему всю правду и дать ему увидеть ее такой, какая она есть на самом деле, со всеми ее заморочками и прочим. Но такая степень откровенности до смерти пугала ее.