Ты умеешь хранить секреты?
Шрифт:
У меня перед глазами все плывет.
Пожалуйста… уходите… Пожалуйста…
Дверь приоткрывается. Я не могу пошевелиться. Не могу вздохнуть.
Такого страха мне еще не доводилось испытывать.
— Эмма! — окликает Джек, входя в комнату с двумя стаканами воды в одной руке. — Как ты себя чувствуешь? Я принес газированную и простую, потому что не совсем…
Он не договаривает и смущенно обводит глазами Джемайму и Мика. Смотрит на карточку Мика, все еще зажатую в моих окаменевших пальцах. Видит включенный диктофон,
— Похоже, мне пора, — бормочет Мик, кивая Джемайме. Сует диктофон в карман, подбирает рюкзак и выскальзывает за дверь.
В наступившей тишине я слышу, как бьется кровь в висках.
— Кто это был? — спрашивает наконец Джек. — Репортер?
Его глаза сразу стали какими-то… старыми. Как будто кто-то исподтишка ударил его в спину.
— Я… Джек… Это не… не…
— Почему? — Он рассеянно трет лоб, словно не в силах осознать происходящее. — Почему ты говорила с репортером?
— А как по-вашему, почему она говорила с журналистом? — вмешивается Джемайма с гордым видом.
— Вы о чем? — неприязненно осведомляется Джек.
— Воображаете себя большой шишкой? Считаете, что можете ходить по трупам? Топтать нас, маленьких людишек? Выдавать чьи-то секреты, безнаказанно унижать ни в чем не повинного человека, и вам это сойдет с рук? Не надейтесь! — Она подступает к Джеку, складывает на груди руки и надменно вскидывает подбородок. — Эмма выжидала подходящего момента отомстить вам и теперь нашла способ. Да, если хотите знать, это был репортер! И теперь он идет по следу. А когда о вашем маленьком шотландском секрете будут кричать первые страницы всех газет, может, поймете, каково это, когда вас предают! И сильно пожалеете. Но будет поздно! Скажи ему, Эмма! Скажи!
Но я парализована.
Едва прозвучало упоминание о Шотландии, лицо Джека изменилось. Замкнулось. Он стоит, словно пораженный молнией, смотрит прямо на меня, и в его глазах растет неверие.
— Можете считать, что знаете Эмму, но это не так, — восторженно разливается Джемайма с видом кошки, терзающей мышь. — Вы недооценили ее, Джек Харпер. Не представляли, на что она способна.
«Заткнись! — кричу я мысленно. — Это неправда! Джек, я никогда, никогда бы…»
Но меня словно сковало морозом. Я не могу шевельнуться. Даже сглотнуть. Приросла к месту и только беспомощно и виновато смотрю на Джека, зная, что выгляжу как пойманная воровка.
Джек открывает рот… снова закрывает… Поворачивается, толкает дверь и исчезает.
Я по-прежнему нема.
— Ну? — восклицает Джемайма, радостно хлопая в ладоши. — Я ему показала!
И меня вдруг отпускает. Я снова способна двигаться. Перевести дыхание. Меня трясет так, что слова вылетают как пули.
— Ты… Ты глупая… глупая… безмозглая… стерва!
Дверь распахивается, и на пороге возникает встревоженная Лиззи.
— Какого черта тут творится? Я только сейчас
— Она притащила сюда репортера! — всхлипываю я, указывая на Джемайму. — Проклятого бульварного писаку из «желтой прессы»! Джек обнаружил нас здесь и думает… Бог знает что он думает…
— Ах ты, идиотка! Чокнутая! — взвивается Лиззи, отвешивая Джемайме пощечину. — Что тебе в голову взбрело?
— Ой! Я только помогала Эмме отомстить врагу.
— Он не враг, гнусная ты… Лиззи, что теперь делать? Что?
— Беги, — советует она, качая головой. — Ты еще успеешь догнать его. Беги.
Я выскакиваю во двор, мчусь к воротам, задыхаясь, — лихорадочно ловя воздух, пытаясь охладить горящие легкие. Вылетаю на дорогу, осматриваюсь и вижу, как он медленно идет по тротуару.
— Джек, подожди!
Он прижимает к уху мобильник, но, услышав мой голос, оборачивается. На меня смотрит чужой, незнакомый Джек.
— Так вот почему тебя так интересовала Шотландия…
— Нет, — шепчу я, хватаясь за горло. — Нет, Джек, они не знают. Ничего не знают. Честное слово. Я не сказала им о… — Я осекаюсь. — Джемайма знает только, что ты был там. И все. Она блефовала. Я никому ничего…
Джек, не отвечая, долго смотрит на меня, прежде чем снова отвернуться.
— Это Джемайма позвонила тому парню, не я! — отчаянно кричу я, догоняя его. — Я пыталась остановить ее… Джек, ты знаешь меня. Да, я сказала Джемайме о твоей поездке в Шотландию! Потому что была обижена, рассержена и… так уж вышло. Понимаю, что зря не сдержалась! Но… но ты тоже ошибся, а я тебя простила.
Он даже не смотрит на меня. Не хочет дать ни единого шанса. И тут подкатывает его серебристая машина, и он открывает дверцу.
Я вне себя от паники.
— Джек, это была не я! Не я. Ты должен мне поверить. Я не потому спрашивала о Шотландии. И вовсе не собиралась торговать твоими секретами!
Слезы струятся по моему лицу, я нетерпеливо их смахиваю.
— Я даже не желала знать твоих важных секретов! Просто хотела, чтобы ты поделился своими маленькими тайнами. Маленькими глупыми тайнами. Все мечтала узнать тебя получше… как ты — меня.
Но он так и не оборачивается. Негромкий щелчок дверцы — и машина отъезжает. А я остаюсь на тротуаре одна.
26
И стою… стою… долго, щурясь от бьющего в лицо ветра, глядя в ту сторону, где исчезла машина Джека. В ушах по-прежнему звучит его голос. Перед глазами по-прежнему мелькает его лицо. И он по-прежнему смотрит на меня. Так, словно видит впервые.
Судорога боли проходит по телу, я едва сдерживаю крик. Если бы я вела себя иначе… действовала решительнее… вытолкала Джемайму и ее приятеля из фойе… сразу все объяснила Джеку… Не ждала, пока Джемайма наговорит вздора…