Ты – всё
Шрифт:
Господи, может, я все-таки глупая?
Вздрагиваю, когда в лифт входит мужчина. Он кажется смутно знакомым, но мне, увы, не до того.
– На собеседование? – спрашивает с улыбкой.
– Да.
– Тогда лифты с другой стороны холла. Эти только для руководящего состава.
– Простите, – все, что могу вытолкнуть, прежде чем выскочить из кабины.
Заалевшие скулы этот мужчина, конечно, успевает заметить. Но я искренне надеюсь, что в случае положительного исхода собеседования мне не придется с ним сталкиваться. Если верить тому, что он сказал насчет руководящего состава, у моей надежды огромные
«Лифты для простых смертных, к слову, ничем не хуже», – заключаю я на месте.
Только кнопок в них больше, хах.
Добираюсь до места ровно к назначенному времени, так что не успеваю даже осмотреться, как меня приглашают в кабинет.
Я давно научилась держаться на публике, неоднократно выступала перед большой аудиторией, и опять-таки работа здесь не является мечтой всей моей жизни, но, черт возьми, когда я смотрю в глаза женщины, у которой предстоит проходить собеседование, то меня охватывает такое благоговение, будто передо мной сам канцлер Германии, а не офисный сотрудник компании.
И это дама еще улыбается.
Стоит ей сделать серьезное лицо, внутри меня проносится вихрь статического напряжения.
– Юния Алексеевна, – читает с монитора. – Меня зовут Ирина Геннадьевна. Я рекрутер компании. Присаживайтесь, пожалуйста.
Хорошо, что она напоминает об этой необходимости. Заставляю свое тело двигаться так четко, чтобы принять это приглашение с достоинством первой леди Англии.
– Почему вы хотите работать у нас? – стандартный вопрос на собеседовании.
Я к нему готовилась.
Только вот сейчас теряюсь и выдаю не совсем то, что запланировала. А точнее, совсем не то.
– Меня заинтересовало то, что вы даете шанс соискателям без опыта.
– Да, – подтверждает Ирина Геннадьевна, но улыбка ее явно приобретает оттенок напряжения. – Но далеко не каждому.
– То есть… – выдыхаю, крепко сцепляя лежащие на коленях руки. – Я, конечно, восхищаюсь вашим брендом. Тем, какой огромный исторически важный путь прошел концерн с момента своего основания. Кроме того, я изучила корпоративную культуру компании и пришла к выводу, что мне было бы комфортно работать в подобной среде. Я вижу перспективы, мне интересен ваш вид деятельности, и я думаю, что именно у вас могла бы, как бы это лучше выразиться… распаковать те теоретические знания, которые получила в университете, раскрыть свой потенциал и реализоваться.
– Хорошо, – протягивает интервьюер, подавая некоторые невербальные сигналы, что мой ответ ей понравился. – А что насчет стрессоустойчивости? Насколько вы выносливы в эмоциональном плане?
Спасение, что некоторые губительные поступки, подтверждающие мою повышенную эмоциональную чувствительность в прошлом, не были запротоколированы.
– У меня за плечами тринадцать лет на посту старосты, участие в сотнях олимпиад, соревнованиях и конкурсах, выступления на различных форумах… О, и что особенно важно, руководящая должность в студенческом оргкомитете! По-моему, я сверхвынослива! – отвечаю с юмором, дабы не вдаваться в какие-то пространственные и, вероятно, странные размышления.
Пробежавшую по телу резонирующую болезненным жаром дрожь удается скрыть, оставаясь неподвижной.
– Юния Алексеевна, – проговаривает Ирина Геннадьевна, опуская очки значительно ниже глаз. Я невольно
Статус своего семейного положения я, однозначно, указывала в резюме. Но напоминать об этом не смею.
– Нет. И в принципе не собираюсь. У меня другие жизненные ориентиры.
– Угу, – выдает, очевидно, неосознанно. Через миг снова концентрируется, фокусирует на мне въедливый взгляд и, вызывая у меня безотчетное чувство радости, с улыбкой спрашивает: – Готовы ли подписать контракт прямо сегодня?
***
– То есть… – теряется Мадина, когда заваливаю ее с порога новостями. – Ты подписала контракт с ведущим мировым производителем автомобилей?! Ты серьезно, ма-харошая? Ты серьезно?
– Типа того, – смеюсь, потому как сама еще не верю, что прошла собеседование в настолько крутую компанию. – Ты удивишься, но требования были попросту плевые! Такую фигню спросили, что любой экзамен в универе сложнее покажется! Ой, – прерываюсь, когда из спальни доносится детский плач. – Дай мне ее поддержать, – прошу, не в силах скрыть рвения. – Сейчас я только руки вымою… – бегу в ванную без сопровождения. Давно чувствую себя в квартире Андросовых как дома. – Привет! – здороваюсь попутно с Валиком.
Он как раз выглядывает из кухни и машет деревянной лопаткой.
– Привет-привет! Давайте обедать.
– Сейчас, – принимаю приглашение.
Жаркое у Вали, конечно, обалденное. Но нянчиться с рыжеволосым чудом по имени Роксана приоритетнее, чем набивать живот. Ношу ее на руках, пока уставшие молодые родители едят.
Между тем продолжаю рассказывать:
– Главное, что их интересовало: а) как скоро я могу приступить к работе? б) не помешает ли мне основная занятость дописать и защитить диплом? в) готова ли я к командировкам? Как вы понимаете, дать нужные ответы на эти вопросы не составило труда. Честно говоря, я даже немножко расстроилась. Наверное, больше бы гордилась тем, что попала в компанию, если бы пришлось по-настоящему постараться.
– Ой, радуйся! Наши все, видела, куда устроились? Через одного – официанты, через два – курьеры. Хорошо, что мы с Валиком еще на первом курсе ушли в фотографию!
– Ну да… – вздыхаю, не в силах прекратить улыбаться. – Согласна.
Передаю Мадине уснувшую Рокси. Пока съедаю свою порцию картошки, Валик убирается в кухне. После все вместе идем в общую комнату, чтобы погрузиться в кропотливую, но ненапряженную работу над дипломными таблицами. Я по большей части курирую. Принесла ведь новые данные от научного руководителя. Делюсь, качаю Роксану и ставлю пометки для себя.
– Тебя подбросить? – спрашивает Валик после ужина.
– Нет, – отмахиваюсь, собирая в сумку вещи. – Пробегусь.
На деле никуда я не спешу, конечно. Прогулочным шагом иду, снова и снова вспоминая все, что случилось за день. Моментами ловлю себя на том, что улыбаюсь.
Невероятно, но с понедельника я выйду на свою первую работу. Пока строю догадки, будет ли мне по-настоящему интересно в компании, или я, как и многие, просто привыкну выполнять ряд каких-то обязанностей, добираюсь до проспекта. Пешеходам красный горит, так что мне приходится остановиться.