Тысяча вторая ночь
Шрифт:
Из-за прилавка вышел хозяин с тремя стаканами. По всем вероятиям, до него дошли темные слухи о гигиенических требованиях, предъявляемых европейцами, ибо прежде, чем подать стаканы, он протер их внутри сомнительно чистыми пальцами. Толстый посетитель смотрел на него с отвращением, равномерно распределявшимся между стаканами, их содержимым и ландшафтом.
– Не правда ли, - сказал один из друзей, - самый прекрасный вид на земле выигрывает от гостиницы на переднем плане?
– Гостиница? Вы называете это гостиницей? Я назову ее - нет, лучше я молчу, как мне хочется ее назвать. Вид? Вы называете все это видом? Что это за страна? Что мы, собственно, здесь делаем?
–
– Увеселительную поездку?
– негодующе крикнул толстяк.- Отец небесный! Вот так увеселительная поездка!
– Почему же нет,- рассудил второй приятель,- поскольку вы честно ведете ваши дела...
– Мои дела?
– крикнул толстяк, обращаясь к пустыне, поверх босоногого сброда паломников.- Хотел бы я видеть человека, который сумеет здесь вести дела! Да к тому же еще честно!
– Вы правы,- заключил первый приятель.- Деловые перспективы здесь очень скромные; вот почему мы должны рассматривать нашу поездку как увеселительную.
Толстяк поднял стакан лимонада, словно собирался его выпить, поставил его обратно и подозвал хозяина.
– Послушайте,- сказал он с резким английским акцентом.- Долго ли еще нам ждать проклятого поезда?
– Какого поезда, сударь?
– Туда... как называется эта станция?
– В Хеншир-Суатир?
– Да, как будто она называется так. Скоро ли будет поезд?
– Поезд должен был прийти уже час тому назад. Никто не знает, когда он придет, сударь!
Толстый посетитель обменялся с друзьями взглядом, подчеркнувшим слова: никто не знает!
– А сколько езды до Хеншир-Суатира?
– Приблизительно пятнадцать часов. Но бывает разно. Дорога предназначена главным образом для туземцев.
Толстяк бросил в сторону приятелей еще один взгляд, замкнувший в кавычки: пятнадцать часов.
– А местность по дороге так же прекрасна, как эта?
– Нет, сударь, под конец это настоящая пустыня.
– А если проехать пятнадцать часов в вагоне и через пустыню добраться до Хеншир-Суатира, есть там, по крайней мере, ресторан?
– Да, сударь.
– А напитки там какие-нибудь есть? Человеческие напитки, не кофе и не лимонад? Скажите, есть там что-нибудь?
– Нет, сударь.
Толстый посетитель умолк и окаменел, как статуя. Кофейщик обратился к его друзьям.
– Господа в самом деле едут в Хеншир-Суатир?
– спросил он недоверчиво.
– Нет, мы едем дальше. Мы едем до конца железной дороги. В оазис внутри Сахары.
– В Тозер?
– Да, в Тозер. А далеко ли от Хеншир-Суатира до Тозера?
– Нет, сударь, не особенно далеко. Всего семь часов, если поезд не задержится в Метлауи.
Оцепеневший толстяк встрепенулся. Он поднял стакан, прополоскал лимонадом рот, выплюнул питье и поставил стакан обратно, чуть не разбив его о каменный стол. Он собирался высказать все, что накипело у него на сердце, но в эту минуту произошло событие, сообщившее мыслям его иное направление.
2
Какой-то узел появился вблизи их стола, обыкновенный белый узел, откуда торчала бритая голова в тюрбане и две длинные голые ноги. По сторонам кривого и заостренного, как сабля, носа пылали фанатически упрямые, ястребиные глаза. Лицо было коричнево-пергаментное, с выдающимися скулами, лишенными даже намека на мясо, - как бы расклеванное коршунами. Всклоченная борода философа обрамляла нижнюю часть лица. Если человек походил на мусульманского философа, то костюм его напоминал, скорее, сильно потрепанное полное собрание сочинений философа - настолько потрепанное издание, что ему впору было вернуться в вальцевальную
– Он ясновидящий... да, да, сударь, - ответил кофейщик.- Он марабу, он волшебник, он саххар! Чего тебе здесь? Пошел вон! Бар-ра! Р-р-р-имши!
Марабу медленно повернул голову, смерил хозяина жгуче-ненавидящим взглядом и забормотал по-арабски. Для слуха непосвященных арабская речь всегда звучит как поток проклятий, но в этих устах она была вдвойне звучна. Кофейщик содрогнулся, словно услышал свист гремучей змеи.
– Эль афу, эль афу, - пролепетал он.
– Пощади! Все слова мои беру обратно! Ты мой родич! Ты почетнейший гость! Чего пожелаешь? Кофе? Лимонаду? Все получай бесплатно.
Предсказатель презрительно отмахнулся, снова обратился к коврику и стер пентаграмму. На месте ее он начертил изображения рук; изучил этот рисунок и стер его точно так же. Затем он перевел взгляд на трех европейцев и разразился клокотаньем, звучавшим как бешеная ругань.
– Что он там говорит?
– нетерпеливо спросил толстяк.- Почему он не говорит на человеческом языке? Переведи!
Кофейщик застыл, словно опаленный только что отзвучавшей крылатой руганью. Европейский лоск сошел с него: так трескается лак на сильном зное. Он позабыл о европейском "вы" и начал тыкать своих гостей по-ветхозаветному.
– Что сказал кудесник? Что сказал марабу? Святой человек сказал, что может читать в твоей судьбе, как в раскрытой книге, сударь. Так сказал он!
– Ха-ха! Вот что он может! Сколько это будет стоить?
Кофейщик обратился к тряпичному мешку с робким вопросом.
– Сколько захочешь, столько и будет стоить, сударь.
– Даю ему пять франков. А если скажет что-нибудь дельное, то получит десять. Пусть действует!
Араб, закутанный в тряпье, медленно сгреб песок, снова рассыпал его по коврику и начертил ряд новых знаков, с какой-то свободной необходимостью возникавших друг из друга. При этом он глухо бормотал себе под нос. Время от времени он запускал руку под лохмотья и энергично почесывался, хотя это не стояло ни в какой связи с пророчествами. Процедура кончилась. Он поделился ее результатами с кофейщиком. То был поток слов, где "х" и "д" звучали, как револьверные выстрелы, а "кх" - как раздираемые завесы храма.
– Святой человек,- сказал трясущийся кофейщик, - вызвал своего духа, и дух ему ответил. Вот что сказал дух: "Вы трое друзей из Европы".
Тучный гость звучно шлепнул себя по коленке.
– Браво, браво! Величайшее открытие современности! Какой замечательный волшебник! Мы трое друзей из Европы! Кто мог бы догадаться? Может, он еще что-нибудь скажет? Не собираемся ли мы жениться? Много ли будет у нас детей?
– Ты шутишь,- с упреком сказал кофейщик.- Остерегайся шутками раздразнить святого! Он могущественный саххар. Слушай еще, что открыл ему дух: "Вы трое друзей из Европы, но вы из различных стран Европы".