Тюр
Шрифт:
На его губах промелькнула тень неодобрения.
— Ты мало что могла сделать против этого, — сказал он. — Ты боролась даже тогда, когда была уже в полубессознательном состоянии…
— Где я? — выпалила она.
Он замолчал, и его тёмные безмолвные глаза смотрели на неё.
Марион убрала руку от шеи и опустила её на колени.
— Кто ты? — потребовала она. — Почему ты забрал меня? Где моя охрана?
Высокий мужчина с обсидианово-чёрными глазами сначала оставался неподвижным.
Затем, положив кожаную сумку себе на колени, он расстегнул пряжку и молнию.
Гель пах алкоголем.
Марион почувствовала, как напряглась, глядя на это.
Ей сразу представилось, что это хлороформ, и как он прижимает эту ткань к её рту и носу, одолевая её, пока она снова не потеряет сознание.
Положив кожаную сумку к ногам, мужчина осторожно поднял кусок ткани, словно спрашивая у неё разрешения.
— Позволишь? — вежливо спросил он.
Марион сглотнула, глядя в эти тёмные бездонные глаза.
— Что это? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— Спирт, — без промедления сказал он. — Чтобы очистить рану, которую ты получила, когда один из мужчин ударил тебя по лицу, пытаясь заставить тебя прекратить сопротивляться.
Прервавшись, когда она вздрогнула, мужчина добавил:
— Если это поможет, то я ударил его сразу после этого. Он упал на пол. Он ударился гораздо сильнее, чем ты, и получил гораздо более серьезную травму. Хотел бы я добраться до него раньше, но я был занят с двумя другими из их группы.
— Кто ты? — спросила Марион по-прежнему без враждебности, только с недоумением. — Ты собираешься сказать мне? Почему ты забрал меня? Куда мы направляемся?
Она знала, что это должно быть связано с её отцом.
Не может быть, чтобы дело было не в нём.
Она просто не знала, почему это происходит сейчас, или что конкретно они хотели от её отца.
Кто-то пытался использовать её, чтобы освободить политических заключённых из какой-нибудь секретной тюрьмы в Восточной Европе или где-то ещё? Они хотели, чтобы он разбомбил какую-то страну? Или наоборот не хотели этого? Может, пытались освободить террористов? Снять санкции?
Как бы то ни было, она предполагала, что они будут разочарованы.
Почему-то она сомневалась, что папа согласится на что-либо из этого, и неважно, была ли на кону голова его последней выжившей дочери или нет.
— Кто я… это сложно, Марион, — ответил мужчина, изучая её глаза. — Я не причиню тебе вреда. Я также не позволю никому другому навредить тебе. У меня нет никакого злого умысла против твоего отца или страны. Я больше всего стараюсь не допустить обострения этой ситуации.
Сделав паузу, он поднял кусок ткани во второй раз.
— Можно?
Она моргнула, нахмурившись.
— Кто ты такой… это и есть сложная часть?
— Да.
— Скажи хотя бы своё имя.
— Тюр.
Её губы поджались.
— Тюр? Типа… Т-ю-р? Что это за имя такое?
Темноглазый мужчина наградил её прямолинейным взглядом.
— Такое, какое дал мне мой отец.
Марион нахмурилась ещё
Она всматривалась в его глаза.
Он не обманывал её. Будь на его месте кто-то другой, она подумала бы, что над ней просто насмехались, но она сомневалась, что этот парень так поступил бы с ней.
— Ты что-то хочешь от моего отца? — спросила она.
Тюр покачал головой.
— Нет. Не хочу. Но боюсь, другие хотят.
— Кто именно? Чего они хотят?
Тюр поднял проспиртованную ткань в третий раз, и на сей раз после небольшого колебания Марион кивнула. Когда он начал промокать её рассечённый и опухший лоб, очищая рану, она вздрогнула, всё ещё глядя в его тёмные глаза. Прежде чем она повторила вопрос, он заговорил сам.
— Есть группа, которая особенно беспокоит меня, — произнес Тюр спокойным голосом с глубоким рокотом в груди. — Я узнал о них от своей невестки, которая раньше работала на них. Она нашла материалы, свидетельствующие о том, что они могут использовать тебя как предлог для начала военного конфликта между вашей страной и другой…
— Какой именно? — перебила Марион.
Он посмотрел на неё, отвечая без колебаний.
— Китай, судя по тому, что я видел на плёнках, — сказал он. — Однако я подозреваю, что конкретные участники неважны. Их конечной целью является дестабилизация обеих стран. Честно говоря, это нарушит равновесие всего мира, если всё приведёт к военному конфликту, где потенциально погибнет много людей. Что также определяет всё это более или менее в мою…
Он замешкался.
Закрыв рот, он посмотрел в сторону, словно обдумывая разные слова.
— …юрисдикцию, я полагаю, можно сказать, — закончил он, снова глядя на неё.
Марион зацепилась за это слово.
— Юрисдикция? — она скрестила руки под толстым пальто, обнимая себя. — Какая именно это юрисдикция? На кого ты работаешь?
— Ни на кого.
Засомневавшись, Тюр нахмурился, как будто снова обдумывал слова.
— Ладно, — исправился он. — Полагаю, я работаю на своего отца. Я отвечаю перед ним. Но моё положение также выходит за рамки обычных отношений работодатель-работник в том смысле, который ты подразумеваешь. Или даже суверен-объект. Или суверен-солдат. Моя роль имеет более универсальный характер.
Марион уставилась на него.
— Что? — наконец произнесла она.
Когда он просто продолжил очищать рану, она нахмурилась, крепче обхватив руками своё тело и сжимая кисти в кулаки.
— Мне должно быть понятно то, что ты только что сказал?
Тюр медленно пожал плечами, и жест в некотором роде соответствовал этому глубокому голосу.
— Достаточно будет сказать, что группа пытается дестабилизировать текущую ситуацию в мире, — сказал он ей снова сфокусировавшись на её голове и промокнув её кожу тканью, пропитанной спиртом. — Лия, моя невестка, называет их «Синдикат». Судя по записям с камер наблюдения, которые она мне дала, они тоже себя так называют. Хочешь посмотреть эти записи?