Тюремщик
Шрифт:
– Почему?
– спросила я.
– Тьма распространяется быстро.
– Арман неопределенно пожал плечами. – Думаю, кто-то когда-то ее не удержал. Впрoчем, вас не должно это волновать. За одну ночь ничего с вами не случится.
Я бы не была в этом так уверена. По спине полз липкий холодок страха, а ночь в башне казалась смертельным испытанием.
– Сюда, госпожа Делкотт. – Тюремщик толкнул еще одну дверь. За ней скрывалась девичья спаленка, толькo мой провожатый не дал времени осмотреться.
– Ровно двенадцать часов, - произнес он и пошел прочь.
Хлопнула, закрываясь, дверь. Меня окутала тишина.
У кровати стояла пустая детская колыбелька. Значит, в Атеррасе когда-то действительно были дети. Страшное место… И странное. Я коснулась деревянного бока колыбели и вдруг услышала детский смех. Тут же отдернула руку. Смех стих.
У другой стены располоился тот самый туалетный столик. Его поверхность была пуста, а над ним висело большое, мутное от пыли зеркало. Я подошла ближе и провела ладонью по зеркальной поверхности. Мое лицо в отражении показалось мертвенно бледным. И вдруг за моей спиной что-то шевельнулось . Я вскрикнула и обернулась, но там никого не было. Не смотреть! Иначе сойду с ума.
Отошла от зеркала. Дверь, через которую ушел Арман, была не единственной. Интересно, заперта ли другая? Она оказалась не заперта,и я шагнула в оди короткий коридорчик. Вспыхнули светильники, освещая мне путь. Магия? Видимо, да. Из коридора вело ещё три двери. За одной скрывался рабочий кабинет, затянутый паутиной. Массивный стол, тяжелый дубoвый шкаф, в котором когда-то стояли книги, а теперь лежало лишь несколько листков. Я попыталась взять один в руки, о тот рассыпался. Над вторым склонилась с куда большей осторожностью. На нем можно было разглядеть дату – июль сто пятьдесят первого года от начала династии Шэлле, к которой принадлежал и король Дэвлет. А сейчас двести двадцать первый. Семьдесят лет прошло. Чернила расплылись, но по оставшимся обрывкам слов можно было разобрать, что это приказ о назначении некоего Элдера Ханнинга тюремщиком терраса. Возможно,именно при нем тюрьма стала такой, какой я вижу ее сегодня.
И вдруг стало холодно. Чей-то тонкий голосок напевал:
В Атеррасе дни длинны,
Его стены высоки.
Если нет твоей вины,
Будут дни всегда легки.
сли есть твоя вина –
Выпьешь cкорбь свою до дна.
И раздался звонкий смех. н оборвался на высокой ноте, а я едва не опустилась на пол, чувствуя, как подгибаются ноги. Но эти создания не должны причинить мне вреда! Они не могут, правда? Арман ведь капнул мою кровь на маску.
Я выбежала из кабинета. Напротив его располагалась еще одна спальня. На этот раз мужская. Мебель здесь была темнее, обивка стен – строже. На стене висел портрет в старинной позолоченной раме. С него на меня глядeл суровый мужчина лет сорока или чуть больше. У него был тяжелый, пронзительный взгляд. Черные глаза будто вскрывали душу. Темные короткие волосы, высокие скулы,тонкие губы…
– Если есть твоя вина, выпьешь скорбь свою до дна, – снова весело пропел голосок, а мне захотелось закрыть уши
Из спальни я вернулась в коридор и вздрогнула. По темному паркету тянулись мокрые следы босых ног. Вряд ли мужских – слишком маленьким был след. Они уходили к последней запертой двери. Толкнула ее. Здесь была гостиная. Кресла, накрытые темно-зелеными покрывалами, большой диван, тяелые шторы на окнах, заколоченных снаружи. Как их заколотили на такой высоте? Черный рояль… Я подошла к нему, откинула крышку и коснулась клавиш. Протяжный, но чистый звук.
Лучше вернуться в ту комнату, где меня оставил Арман. Но внезапно cветильники погасли,и я очутилась в полной темноте. Бросилась вперед,только там, где должна была быть дверь, оказалась ровная стена. Я металась, словно птица в клетке. Ни одной двери! Это ловушка! Казалось, что стены постепенно сужаются, и становится нечем дышать. Я села на пол, обхватила голову руками и тихо всхлипнула. Двенадцать часoв? Даже получаса не прошло.
И вдруг явственно ощутила чужое дыхание. Резко протянула руку и схватила что-то живое и теплое. Раздался пронзительный вскрик и звук удаляющихся шагов. Кто-то убегал от меня. Не знаю, зачем побежала за ним. Наверное, потому, что показалось – там будет выход. Скорее, скорее! Шаги были совсем близко. Я почти прыгнула вперед и схватила свою добычу. Коридор озарил ровный свет. Это был другой этаж, а в объятиях я держала мальчонку лет пяти-шести. Он смотрел на меня огромными карими глазками. Светлые волосы растрепались и торчали во все стороны.
– Пусти! – потребовала моя добыча.
– Не пущу, - ответила я.
– Ты зачем меня пугал?
Он был живым, настоящим. Я слышала, как бьется его сердечко. Чувствовала тепло дыхания и запах шампуня от волос.
– Мне было скучно, – прищурился этот шалопай. – Как тебя зовут?
– Розалин, – ответила я.
– Розалин. Как цветок, - сделал мальчик свой вывод.
– Вежливые дети сами представляются в ответ, – сказала ему.
– Мишель, - ответил малыш.
– Можешь звать меня Шелл. А я буду называть тебя Роза.
– Лучше Рози, – поправила его. – Как мой братишка.
– орошо, Рози, – легко согласился Шелл. – Я тебя заметил сразу, когда ты приехала. Тут обычно не бывает девочек. Только руки на кухне. Но можно ли их считать девочками?
Болтал он на удивление хорошо и слаженно. Правда, у меня было не так много опыта общения с маленькими детьми, все время занимала работа. И когда у подруг пошли ребятишки, мне некогда было к ним выбраться.
– Ты давно здесь живешь, Шелл? – спросила его.
– Давно! – Мальчику надоело стоять на месте,и он носился вокруг меня – только успевай оборачиваться.
– Я тут родился. А ты? Ты откуда приехала?
– Из столицы, - ответила я.
– Что такое столица?
– Шелл внимательно изучал меня.
– Самый главный город нашей страны, Ариганы.
– Для меня террас главное место в Аригане, - рассмеялся малыш. Его рубашонка выбилась из штанишек, одну штанину кто-то погрыз – я отчетливо различила ряд мелких дырочек. Видимо, Мишелю весело живется в тюрьме.