Тюремщик
Шрифт:
Он был прав. Я бы не смогла так поступить, но сейчас на кону его жизнь!
– Джесси, если ты хоть немного меня любишь, прошу, умоляю!
– Меня все равно никто не пощадит, – покачал головой брат.
– Нет же! Они обещали…
– Их обещаниям нет веры, – перебил Джесси. – Ты-то должна это понимать, сестренка. Эти люди обманут кого угодно ради собственных целей.
Я закрыла лицо руками. Хотелось плакать, но оставалось только держаться. Дверь со скрипом отворилась, и в камеру вошел Люциан.
– Госпожа Делкотт, вам удалось достучаться до брата? – спросил
– Я ничего не скажу, – угрюмо ответил Джесси.
– Значит, Розалин умрет. Готовы потащить сестру за собой, господин Делкотт?
– Но я же… – попыталась возразить, как вдруг жестокий спазм сдавил горло. Я задыхалась, царапала шею, стараясь сделать хотя бы глоток воздуха. Внутри все обрывалось.
– Не надо! – услышала отчаянный крик Джесси. – Не трогайте ее! Я все скажу!
Легкие обожгло воздухом. Я снова смогла дышать. Опустилась на колени, закрыв лицо руками, и безнадежно всхлипывала.
– Уведите девчонку, – услышала на границе сознания. Чьи-то руки поставили меня на ноги и потащили прочь. Слезы застилали глаза. Было так больно, что хотелось кричать. Меня втолкнули обратно в камеру, лязгнули засовы, и на миг показалось, что я умерла. Только сердце продолжало биться быстро-быстро, словно хотело выпрыгнуть из груди.
Я почти упала на лежанку и закрыла лицо руками. Не знаю, сколько времени прошло, потому что будто потерялась в нем. Что будет дальше? Выдаст ли Джесси своих друзей? Чего нам обоим ждать? Я уже обрела уверенность, что меня отсюда не отпустят, так к чему лишние раздумья? Лежала и смотрела в стену, считая кирпичики, из которых она была сложена. Один раз принесли еду и воду. Пожевала кусок хлеба, запила водой и снова легла, чтобы пытка началась сначала.
Когда лязгнули засовы, я решила, что меня поведут на казнь, но на пороге снова замер Люциан. Хочет огласить приговор лично? Он окинул меня пустым, холодным взглядом.
– Поднимайтесь, госпожа Делкотт, – сказал безразлично. – Вы свободны.
– Что? – Я кинулась к нему и вцепилась бы в одежду, если бы Люциан не отступил. – Что значит – свободна? Где Джесси? Что вы с ним сделали?
– То и значит, госпожа Делкотт. Вы не принимали участия в заговоре, так что можете возвращаться домой. Правда, это вопрос времени, как скоро снова окажетесь в этих застенках. Соседи не любят сестер заговорщиков. А уж что говорить о родственниках тех, чьи имена назвал ваш брат в обмен на ваше спасение!
А ведь он был прав. Моя старая жизнь закончена. Никто не придет в магазинчик сестры заговорщика и предателя. Никто не протянет руку помощи. Но дело было не в этом, а в Джесси. Моем брате, судьба которого если еще не решена, то висит на волоске.
– Что будет с Джейсоном? – спросила этого страшного человека.
– Завтра Джейсон Делкотт отправится в Атеррас, – ответил Люциан, и я закрыла лицо руками.
– Тогда зачем мне свобода? Зачем выходить отсюда? – проговорила глухо.
– А если я скажу, что у вас будет способ спасти брата? – Люциан сверлил меня невозможными зелеными глазами, будто змей свою добычу.
– Я сделаю все от меня зависящее, – ответила без раздумий.
– Значит,
– Я поняла вас.
– Вот и отлично. Идите за мной.
Мы миновали уже знакомый коридор, поднялись по ступенькам в отдел дознания. Мне вернули мелкие вещицы, отобранные при задержании, и отпустили, а у дверей уже ждал экипаж.
– Я приду вечером, – напоследок сказал Люциан. – Будьте готовы.
И распахнул передо мной дверцу экипажа. Я села внутрь, и тут же заскрипели колеса, унося меня как можно дальше от этого страшного места. В тот момент я не могла представить, что задумал первый советник. Пыталась, но не получалось, однако была уверена, что ни о чем хорошем не попросит.
Дома вымылась, стараясь оттереть въевшийся под кожу запах тюрьмы, переоделась и принялась собирать вещи – свои и Джесси. Я сюда не вернусь, так что стоит перенести его одежду в магазинчик. С собой тоже не получится взять многое, и часть моих пожитков тоже отправилась ко мне на работу. После этого я накрепко заперла двери магазинчика и повесила замок. Вряд ли он защитит мое имущество, но хотелось бы надеяться.
То же, что могло пригодиться в дальней дороге, сложила отдельно. Сюда отправился единственный портрет матери, который хранился в верхнем ящике стола. Когда мне становилось грустно, я доставала его и подолгу смотрела на худощавое лицо и милую улыбку. Мамочка, что бы ты сделала на моем месте?
Но ответа не было, и оставалось только ждать. Я и ждала. Сидела на диване, сложив руки на коленях, и не шевелилась. Слез не было, истерики не было. Ничего. Только это томительное ожидание, которое решит мою судьбу раз и навсегда. И я ждала, почти не надеясь. Боялась сдвинуться с места. Казалось, одно лишнее движение – и мир пошатнется, накренится, пойдет кувырком. Хотя, куда уж больше…
За окнами стемнело, и когда раздался стук в дверь, я в первую минуту не поверила, что действительно его слышу. Показалось, что сердце замерло, а затем пустилось вскачь. Я поднялась, медленно прошла в прихожую и открыла дверь, зная, кого увижу перед собой. Люциан прикрывал лицо полой плаща – видимо, чтобы меньше судачили соседи, но я бы определила, что это он, по одному голосу, жесту, взгляду.
– Вы готовы меня выслушать, госпожа Делкотт? – спросил гость спокойно, входя в наш дом.
– Готова, – ответила я тихо. – Присаживайтесь, господин Люциан.
Он выбрал стул, который находился в максимальной тени – свет зажженной лампы в тот угол просто не долетал. Я же замерла напротив, и ему хорошо было видно мое лицо.
– Ваш брат отправился в Атеррас этим утром, – холодно, бесчувственно произнес Люциан.
Я не пошевелилась – уже была готова ко всему, даже к этой ужасной новости. Тем более, Люциан не скрывал, что в итоге решение окажется именно таким.
– Что я могу сделать, чтобы его спасти? – вместо слез и паники спросила тихо.