Тюряга
Шрифт:
— Быстрее, прошептала она, вырываясь на миг и словно пришпорив коня.
До сих пор сдерживавший себя, свое тело, Леоне словно сбросил путы.
— Так, так... — шептала Розмари, в такт движениям его тела. — Милый, с тобой так хорошо... А-а...А-аа...
Леоне разгонялся. Он уже ворвался в тоннель, ведущий к последнему наслаждению, и теперь словно настигал и настигал свет, разгорающийся в самом его отдаленном конце.
— Еще, еще... — стонала Розмари, обнимая его приподнятыми в азарте коленями и стремительно посылая свое тело навстречу
Вот-вот они вырвутся из сжатого, сладкого до муки и все еще не освобождающего их пространства, вот-вот оборвется темный тоннель сладострастной езды и...
Раздался сигнал подъема. Жестоко загремели в замках ключи и заскрипели давно не смазанные петли. Леоне открыл глаза. Он по-прежнему был один в своей камере. Грубые голоса охраны. Хриплый утренний кашель и матерная ругань с трудом просыпавшихся зеков, узор растрескавшейся штукатурки на противоположной от его нар стене и тот особый, присущий только тюрьмам запах мокрого железа, словно бы проникающий в легкие и рождающий ощущение угнетенности и тоски, теперь со всей неумолимостью, данной в тысячах деталей и оттенков его скорбных ощущений, вернули Фрэнка из его чудесного сна в хмурую, не подлежащую никакому сомнению действительность.
Леоне потрогал ладонью холодный камень стены и сжал зубы. Потом он поднялся и стряхнул вчерашний пепел, бог весть как оставшийся на рукаве его куртки. Загремел ключ и в скважине замка его камеры.
— Леоне! — раздался отвратительный голос Палача. Вслед за голосом появился и сам белобрысый толстяк со своим неизменным гнилозубым подручным.
— Собирайся, мертвец, — с ухмылкой произнес тот. — Драмгул хочет тебя видеть.
Тяжелое предчувствие сжало сердце Леоне. Драмгул — это имя было самым ненавистным из всех, которые он когда-либо слышал. «Что задумал на этот раз этот подлец?»
В кабинете Драмгула все было по-прежнему на своих местах. Тот же массивный стол и стеллаж с книгами, видеосистема, информирующая начальника тюрьмы обо всем необходимом и при случае способная дать возможность проследить за поведением того или иного субъекта, путешествующего по коридорам и помещениям тюрьмы. «Камера! — пронеслось в голове у Леоне. — Обязательно проверить, есть ли где рядом с вентиляционной телекамера».
— Здравствуй, дорогой, — усмехаясь, сказал ему Драмгул, как всегда он слегка потрогал усы, а потом почему-то коснулся другой рукой подсвечника, передвигая его немного поближе к краю стола.
— Чем обязан? — спокойно спросил Леоне.
— Мне кажется, у тебя немного холодно в камере. Да вот и ребята говорят,— он кивнул на стоящих в дверях Палача и подручного, — что у тебя там, как в могиле.
Охранники довольно засмеялись.
— А в аду, — продолжил Драмгул, — должно быть тепло, даже жарко.
Теперь Палач и подручный откровенно
— Вот мы и решили тебя перевести, — продолжил Драмгул, выходя из-за стола, — в другую камеру, потеплее. Это пятый блок. Драмгул внимательно посмотрел на Леоне.
— «Пятый, — пронеслось у Фрэнка в голове. — Это не там ли, где верховодит Грейвс?»
— Пятый? — переспросил Леоне.
— Да, пятый. А твоим соседом будет некто Грейвс. Вы, кажется, знакомы? Палач захохотал.
— Очень даже неплохо!
— Ну, а теперь, — восторженно взвизгнул подручный, — познакомятся еще ближе!
Драмгул обернулся к столу.
— Осталось завершить некоторые формальности, — сказал он, взяв со стола какую-то бумагу. — Распишись вот здесь.
Драмгул уже протянул было лист Фрэнку, как раздался стук в дверь и вошел капитан Майснер.
— Прошу прощения, что без доклада, но я только на одну минуту, — сказал он. — Мне надо подписать вот это.
Майснер подал Драмгулу папку. Драмгул отложил бумагу, раскрыл папку и стал читать.
— Леоне, — обратился Майснер к Фрэнку. — А вы здорово тогда играли в регби. Вы профессионал?
— Нет, — ответил Фрэнк. — Но я играл за клуб «Фаст догз» во Флинте.
— О, это очень сильный клуб, — сказал Майснер. — Они побеждали молодежные клубы Чикаго. Кажется, я видел твою игру несколько лет назад, ты был тогда школьником. О тебе писали в газетах. Это не твой отец был учителем физики?
— Да мой, — сказал Фрэнк.
— Я думаю, ты мог бы выступить за нашу сборную, за сборную «Бэйкли». Мы иногда устраиваем матчи с другими тюрьмами.
Фрэнк молчал. Палач и Подручный притихли в углу.
— Я сейчас позвоню, чтобы они сделали это уже во вторник, — сказал Драмгул, расписываясь в документах, которые подал ему Майснер.
Начальник подвинул к себе белый телефон и, набрав номер, стал что-то объяснять в трубку.
— Похоже, ты в чем-то провинился, раз ты здесь? — спросил Фрэнка капитан Майснер.
— Напротив, — сказал Фрэнк. — Мне устраивают поощрительный перевод.
— М-да? — сказал Майснер и рассеянно взял со стола Драмгула бумагу о переводе Леоне. Его лицо потемнело, лишь только он начал читать.
— Но ведь твоим соседом будет этот подонок, эта скотина Грейвс!
Драмгул положил трубку на рычаг.
— О'кей, — сказал — Они сделают это уже в понедельник.
— Отлично, — сказал Майснер.
Драмгул повернулся к Палачу, давая понять Майснеру, что их дело окончено и Майснер может уйти.
— Простите, сэр, — сказал, немного помедлив, Майснер.
Драмгул повернулся к нему, холодно уставившись в его лицо своими маленькими неподвижными глазками.
— Я узнал, что вы собираетесь переводить заключенного Леоне в пятый блок, в сто тридцать восьмую камеру. Но мне кажется, что это невозможно.