У кого как...

Корсунская Жанна

– Спасибо, Леночка. Иди домой. Уже поздно. И пожалуйста, не прячься под столом. Вообще нигде не прячься.

Милый ребенок не может сдержать слез. Они сами катятся по ее щекам. Неожиданно захотелось собрать их языком, прижать ее к себе и успокоить старым, проверенным способом, но мысль, что все это задержит мою встречу с Фирой, приводит в ярость.

– Иди домой! Умоляю. Сейчас чай мой сделаешь соленым.

Смеется сквозь слезы.

– Иди...

Заставляю себя не вставать из-за стола, не подходить к ней. Плутовка ставит стакан прямо передо мной, наклонившись

так, что ее нежные грудки открываются почти наполовину. Смотрит нежно в глаза. Ну кто учил ее этому? Не мамочка же с колыбели! Наверное, бабы с этим рождаются.

– Запри офис. У меня есть ключ.

– Точно?

– Точно. Проверил.

Наконец слышу поворот ключа в замочной скважине. Раскуриваю трубку. Листаю страницы, пытаясь найти ту, что читал вчера последней. Не могу. Глаза выхватывают описание какого-то странного события, где реальность явно перемешана с Фириными фантазиями или еще с чем-то почти нереальным.

«Эти евреи были врачами. Почти все. Врач – «аси» на арамейском языке, этот язык предшествовал ивриту. Теперь в Израиле есть такое мужское имя. Разрушенный еврейский Храм, бесконечные войны и отчуждение от древних еврейских традиций приводили асиим в ужас. Они решили переписать древние книги, уложить их в глиняные кувшины и спрятать свитки в пещере. Спрятать, чтобы они сохранились для потомив. Для нас с тобой, Гера».

Мне становится смешно.

– Вот уж точно, Фирочка, эти асиим думали о нас с тобой. Ну, скажи, зачем мне их глиняный кувшин с поистертыми иероглифами?

«Они были убеждены, что через тысячи лет мы восстановм наш древний язык, выучим его и прочтем заветы предков, чтобы следовать им, чтобы понять великий смысл человеческой жизни.

Для достижения своей цели асиим спустились на двести метров ниже уровня моря и построили, говоря современным языком, центр науки и культуры. Этому центру более двух тысяч лет. Его раскопки показывают нам, как великолепно он был спроектирован и построен.

Центр состоял из комнат, где жили асиим, бассейна, столовой и кухни, складских помещений, здания библиотеки, где врачи переписывали свитки Торы, и больницы. Асиим лечили местных жителей, а те их обслуживали и кормили».

– Хорошо устроились эти твои асиим! По-еврейски, прямо скажем.

«Люди с огромной благодарностью и желанием заботились об асиим. Никогда раньше у них не было таких мудрых целителей».

Я опять ловлю себя на мысли, что Фира словно разговаривает со мной, четко угадывая мои реакции и давая меткие ответы на них. Мне вновь хочется проверить это мистическое непрекращающееся совпадение, и я перескакиваю на несколько страниц дальше.

«Вскоре после создания нынешнего государства Израиль эти глиняные сосуды со свитками Торы, написанные асиим, были найдены в пещерах возле Мертвого моря. Сейчас свитки хранятся в музее Израиля в Иерусалиме. Это неподдельное доказательство, что Израиль – наша страна, что мы живем на земле, которая принадлежала нам еще две тысячи лет назад. Представляешь, Гера! Ведь это нужно не только историкам, а прежде всего нам с тобой».

– Зачем мне Израиль? Моя страна, которую

я никогда не видел? И без которой жил столько лет.

«Израиль – это мы с тобой, Гера. Ты и я, несущие в своих мыслях и поступках историю тысяч еврейских поколений, которые жили и страдали до нас.

Когда-нибудь ты приедешь ко мне в Иерусалим, и мы отправимся с тобой к Мертвому морю. Я покажу тебе научный центр асиим и древние свитки Торы. Самые древние из всех найденных на сегодняшний день».

Сегодняшний день...

Машинально поднимаю глаза на часы.

Медные стрелки приближаются к одиннадцати. Сегодняшний день подходит к концу, как подошли к концу те три сумасшедших дня, что ты была со мной, моя неустанная фантазерка.

Меня клонит ко сну. Надо идти домой. Выспаться. Забыть все это. Снять наваждение и заняться реальной жизнью...

Большие мокрые Ленкины глаза зовут меня куда-то в тень глубокого коридора. Их загораживает собой Фира. Обнаженная, смеющаяся, с капельками прозрачного золотистого меда на больших грудях. Я хочу облизать эти тяжелые медовые капли, но соски ее оказываются еще слаще и притягательнее.

Аквамариновая неподвижная вода с белыми островками соли освещена мягкими лучами солнца. Фира раздевает меня, осыпая поцелуями плечи, грудь, живот, ягодицы, поднимается с колен, берет за руку, вводит в тяжелую маслянистую воду...

«Здесь нельзя плескаться. Если вода попадет в глаза, будет невыносимо щипать. Иди осторожно... осторожно...»

Медленно погружаемся в странную водную стихию. Фира не отпускает моей руки. Ведет к медным перилам, зеленеющим над водой. Берется за них.

«Это асиим построили лестницу в воду, чтобы делать физические упражнения».

Властно прижимаю к себе маслянистое Фирино тело. Вхожу в нее. О, блаженство! Великое блаженство, которое я способен испытывать только с ней! Только в ней!

«Это море Мертвое, но в нем может зародиться жизнь», – шепчут ее соленые губы.

– Какая жизнь?

«Жизнь нового человека. Твоего и моего. Нашего».

Мне кажется, Фира тоже испытывает неземное блаженство, как и я. Крепко обхватываю ее маслянистые ягодицы, наношу резкие удары внутри нее. Она стонет, шепчет что-то неразборчивое и пленительное.

Мы оба крепко держимся за шероховатые медные перила старинной лестницы.

«Постарайся не касаться ногами дна».

Мы зависаем в космическом пространстве тяжелой воды. Я хочу продлить еще и еще это невероятное блаженство, но желание кончить сильнее меня.

– Можно?

«Да. С тобой. Сейчас. Вместе».

Мы снова касаемся дна. Кричим, как первобытные люди на охоте. Или как Адам и Ева в Божественном раю.

Бородатые коренастые мужчины в белых одеждах появляются на горизонте, словно призраки на фоне сиреневых гор.

«Тс-с... – Фира прикладывает соленую мокрую ладонь к моим губам. – Это асиим... Идут на вечернюю молитву. Сейчас будут просить Господа, чтобы Он сохранил их священные писания для нас с тобой».

– Зачем, Фира? Зачем нам нужны их писания? «Этот ответ ты должен найти сам. Я могу лишь помочь тебе».