У кольца нет конца
Шрифт:
— Красное! — опять крикнул Никита.
— Красное, — ответил старик. — Когда поскакала на нас царская кавалерия — казаки и драгуны, — тут-то и запутались кони в проволоке и попадали. Вот, внучек, когда бомбы в ход пошли! И пришлось казакам и драгунам, которые уцелели, удирать пешими, только шашки свои на бегу придерживали, чтобы снег не мели…
— Ур-ра! Наши победили! — закричал тут во всё горло Никита. Он и сам не заметил, как влез на предпоследнюю перекладину и стоял теперь отважно на самом верху лестницы, рядом со старым мастером.
Старый
— Нет, внучек, не победили, — сказал он. — Крепко ударили, но сломить всей ихней силы не смогли. Победили мы потом, в Октябре. В тысяча девятьсот семнадцатом году. Про это мы с тобой поговорим в другой раз, ладно? Всё равно не запомнишь сразу так много.
— А я запомню покороче — в семнадцатом! — сказал Никита. — Потому что мы уже до двадцати считаем в старшей группе, и я за пять морковок получил «отлично»…
— Вот это ты меня порадовал! — сказал старик. — Молодец! Ну, а слезать вниз ты всё-таки собираешься?
— Нет, — сказал Никита.
Он вытягивал шею и оглядывался вокруг. Он снял ушанку, чтобы она не мешала ему далеко видеть, и ветер трогал его лоб. Ветер прилетал с Баррикадной улицы. Теперь Никита знал: её звали так потому, что рабочие сражались там на баррикадах. Ветер прилетал с Дружинниковской улицы, и Никита знал: там дружинники защищались самодельными бомбами. Ветер летел с площади.
— Можно, я ещё постою немножко? — сказал Никита.
Старик не стал торопить его.
Никита постоял немножко, потом они спустились на тротуар.
— Можно мне подержать ту железяку? — спросил Никита.
— Изволь. — Старик вынул старую железку. Её края разъела ржавчина, буквы стёрлись.
— Подарите мне её, пожалуйста, — сказал Никита. Он уже представил, как сейчас спрячет своё новое сокровище, и потянул за шнурок на мешке.
— Подарить? — Старик взял Никиту за подбородок, взглянул в светлые доверчивые глаза. — Внучек, позволь уж я отнесу её домой своей старухе. Вместе с нею мы тут воевали. Конечно, косы у неё давно не русые.
Никита молча кивнул головой: ладно, пусть уж берёт она. И вздохнул.
— Ты о старой надписи не жалей, — сказал старик. — Вот тебе вместо неё новая. — Он за плечи легонько повернул Никиту от себя: — Видишь, я табличку привинтил? На ней написано золотыми буквами: «Площадь Восстания».
— Она на стене, — угрюмо сказал Никита, — она не снимается.
— И что ж такого? — ответил старик. — Не обязательно всё, чем владеешь, прятать в свой мешок. Приходи сюда да смотри на неё почаще.
— Я приду, — сказал Никита.
Вечерний луч солнца прорвался между громадами домов. Луч блеснул на голых ветках,
Глава 5. Двое на борту
Старый мастер проводил Никиту до самой станции метро. Он застегнул Никите пуговицу на курточке, поудобнее пристроил за спиной мешок, где теперь вместо калош лежали ушанка и разные трофеи.
Никита остался один между высокими колоннами. Мимо шли люди. Одни подходили к кассам, покупали билеты, по лестнице-чудеснице, которая по-настоящему называется эскалатором, уезжали вниз, к поездам. Другие входили в телефонные будки, крутили там белые диски и что-то неслышно кричали в чёрные трубки.
Обогнав Никиту, в телефонную будку вошла девочка с папкой для нот. Встала на цыпочки, опустила монету.
Дверь в будку была приоткрыта.
— Мама, — услышал Никита, — это я. Не волнуйся, меня задержали на уроке музыки, я сейчас приеду.
Мама! Может, и его мама уже вернулась и ждёт дома. Никите тоже очень захотелось сказать в телефонную трубку: «Это я. Не волнуйся…» Он подождал, пока девочка кончила говорить, и решительно вошёл в будку. У него в кармане уже давно ожидала такого случая подходящая монета. Но сколько он ни тянулся к аппарату, подпрыгивая то на одной, то на другой ноге, ему не удалось опустить монету в щёлку.
— Давай, Никита Кругликов, я тебе помогу! — сказал за его спиной плотный мужчина в шляпе и с толстым портфелем.
Монета аккуратно упала в щёлку.
Никита встал на цыпочки и набрал номер.
Но дома к телефону подошла не мама, а Марина.
— Ты? Ты? — закричала она так громко, что трубка задребезжала в руке Никиты. — Куда ты пропал?
— Я не пропал, — сказал Никита, косясь на мужчину с портфелем. — Вот он я, в метро… Я сейчас ещё немножко поеду…
— Никуда ты не поедешь! — закричала Марина. — Я просто избегалась — тебя искала! Стой, где стоишь, и не двигайся с места. Я сейчас за тобой приеду!.. Нет, стой лучше у кассы!.. Нет, не надо, там кассы с двух сторон — ещё потеряешься! Стой возле самого эскалатора, где контролёр, понял? Стой и не вздумай с места сходить. Я сейчас!
Никита повесил трубку и уныло побрёл к эскалатору.
— Что, брат Никита, попало? — спросил вслед мужчина с толстым портфелем и начал звонить по своим делам.
Никита подошёл к контролёру и стал неподвижно, как на посту. Он с грустью следил, как лестница-чудесница уносит людей вниз, туда, где идут подземные поезда. Сперва было очень много народу, потом все уехали, и вниз побежали пустые ступеньки. Никита пролез под локтем у контролёра и стал поближе к ступенькам, чтобы лучше видеть, как они бегут.