У обрыва
Шрифт:
– Ну, теперя хоша и спать.
– Котелок надо побанить.
И длинный усердно стал оттирать песком, нагнувшись над водой, внутренность котелка.
– Одначе они тягу дали.
– Помирать никому не хочется.
– Исажары как высоко. Поздно... О-о-ха-ха-ха!..
И
– Тебя как звать-то?
– Алексей.
– А по отцу?
– Николаич.
– Ну, вот что, Миколаич: полезем на баржу спать, там у нас и солома есть. Нешто искупаться перед сном?
– Доброе дело.
Они подошли к самой воде, чуть колебавшейся темным густым отблеском масла и живой изменчивой линией; отделявшейся от неподвижно темневшего берега. Стали раздеваться, и разом руки застыли у поясов, а головы повернулись к обрыву.
– А?
– Неужто?..
– коротко и подавленной тревогой прозвучало.
И головы все так же напряженно были обращены к степи: оттуда, все делаясь отчетливее и нарастая, несся приближающийся топот. И опять слышно было, что там земля иссохшая, крепкая и звонкая, и это почему-то вселяло особенное беспокойство. Тревога, как невидимая черная птица, реяла в нахмурившейся ночи. Только старик, не обращая внимания, по-прежнему копался в лодке.
– Эхх!..
– досадливо крякнул длинный, завязывая пояс.
– Сказывал, не выпущать... Теперь расхлебывай... Ишь карьером лупят, спешат, кабы не упустить.
– На ту бы сторону, что ли, переехать, - проговорил Алексей, и тоска зазвучала
– Ничего, ребята, ничего, - спокойно проговорил старик, продолжая копаться.
Вот уже близко, уже над самым обрывом, потом звуки помягчели и пошли влево - в объезд поехали к спуску. Несколько минут стояла ненарушимая тишина. Потом стал доноситься, приближаясь, мокрый хруст песка. Двое, не отрываясь, глядели в ту сторону.
– Эхх!..
– все досадно чмокал длинный.
– Зря отпустили.
Вырисовался среди темноты силуэт лошади. Рысью подъехал бородач и, сдержав разгоряченного коня, заговорил:
– Вот что, ребята... Перегоните зараз баржу на ту сторону, а парень нехай уходит через лес. Энта стерва поехал докладывать командиру сотни... Хотел перестрелять вас оттеда, с обрыва, насилу уговорил... Сказываю, дескать, живьем надо взять их. А тоже мне наседать-то на него не приходится: зараз доложит, что люцинеров покрываю... Глядите, к утру взвод пришлют, туго вам придется...
– Ххо-о!.. Часа через два пароход придет, к утру нас и след простынет.
– А-а, ну так... То-то, я думаю, ворочусь, скажу... Ну, прощайте!
– Счастливого, дядя... Спасибо тебе...
– Спасибо и вам...
– Он придержал немного коня.
– Тоже и у нас - не пар, ну, положение такое. А старик у вас - правильный человек.
Лошадь ходко пошла. Некоторое время из степи доносился удаляющийся топот, потом смолкло. Над чертой обрыва свободно, незатеняемые, играли звезды, играли по всему небу, играли в темной глубине реки...
1907