Убежим вместе!
Шрифт:
– Знаете, Броди, это очень интимное дело, конечно, – сказала Эмми. – Но вы уверены, что мой отец действительно предлагал вам ни перед чем не останавливаться, лишь бы помешать мне выйти за Кита?
– Ни перед чем не останавливаться? – Броди, откровенно говоря не помнил чтобы Карлайзл употреблял такую формулировку. – Звучит как крайняя мера.
– В крайних ситуациях необходимо принимать крайние меры. Как вы понимаете, Кит не его идеал зятя.
– Я уже заметил. – Броди, завернувшись в халат, принялся выкладывать содержимое своих карманов
– А вы еще не прочли бумаги из той толстенной папки, которую отец вам передал?
– Не все.
– Но достаточно, чтобы ознакомиться со всеми моими кошмарными именами.
– У меня было мало времени. – Он на самом деле не мог заставить себя открыть эту папку и начать читать бумаги, когда Эмми сидела рядом с ним в поезде. Да, признаться, Броди вообще не хотелось их читать. Он предпочел бы услышать всю историю из собственных уст Эмеральды. За ужином.
– О, тогда позвольте вас кое в чем просветить, – неохотно сказала она. – Кит – художник, человек искусства, что является само по себе достаточным основанием, чтобы не принимать его в семью. Потом следует проблема с деньгами. У него их нет…
– И поэтому он может потерять мастерскую.
– Он не потеряет мастерскую…
– Конечно, если женится на вас. Она негодующе уставилась на него.
– И наконец, что хуже всего… – Эмми замолчала, но Броди выжидающе смотрел на нее.
Пришлось продолжать:
– Ну да, у него длинные волосы.
– К тому же светлые, как я понимаю, – сухо добавил Броди.
– А вы разве не считаете, что подобного сочетания вполне достаточно, чтобы не годиться в зятья?
– Не обязательно…
– Холлингворт был бы очень разочарован, услышав от вас такое суждение, Броди, да и мой отец тоже. Вы уверены, что годитесь для своего задания? Еще не поздно все исправить. Вы можете вызвать Холлингворта с охоты, и он вас заменит…
– Зато вы, мисс Карлайзл, будете для Фэрфакса воплощением мечты. – Как и для большинства мужчин, впрочем, мрачно добавил он про себя. – Если помнить о миллионном состоянии, унаследованном от бабушки.
– Очень цинично. Броди. Неужели вы не верите в настоящую любовь?
– Не в тех случаях, когда выгода столь очевидна.
– Вы ведь даже не видели Кита, – возразила Эмми, забирая наконец у него брюки. – Так что не вам судить. Он еще станет великим художником.
– А вы будете его музой? Сдается мне, вы не из тех женщин, которые согласны довольствоваться жизнью на втором плане, в чьей-либо тени.
– Пойду-ка я отдам эти брюки мадам Жерар, а то мы рискуем остаться без ужина.
– Неплохая мысль. И на случай, если вы вздумаете сотворить с моими брюками что-нибудь страшное, знайте, что у меня есть запасная пара.
Эмми прижала руку к груди и изумленно посмотрела на него.
– Такая коварная мысль мне даже в голову не приходила, Броди, – гордо заявила она. И добавила:
– Не советую искушать меня такими идеями.
Он
– Вас и не надо искушать, Эмми. Вы сами кого угодно введете в соблазн.
Улыбка Эмми на этот раз была просто ангельская.
– Какой комплимент! Приятно слышать. Но обещаю, что сегодня буду вести себя хорошо. Я проголодалась, а если мне придет в голову изрезать ваши брюки ножницами, то не думаю, что получу даже корочку хлеба. Скорее всего, меня отправят в постель без ужина.
– Вы правы. И я считаю своей священной обязанностью проследить, чтобы вы никуда не делись. – Вот уж его улыбку никак нельзя было назвать ангельской. – Выбирайте.
Эмми невольно отвела глаза, глядя на широкую кровать, возвышавшуюся посреди комнаты. Краска внезапно выступила на се щеках, и Эмми, помедлив, снова посмотрела на Броди. Глаза заволокло туманом, сердце бешено забилось, и ей показалось, будто весь мир вокруг исчез и ничто больше не имеет значения, только эта комната и они вдвоем здесь… где угодно… Резкий стук в дверь прервал ее мечтания, и Эмми поспешно вышла, не сказав ни слова.
А Броди, закрыв за собой дверь ванной, прислонился к ней и шумно вздохнул. Давненько он не ощущал столь острой потребности в холодном душе. Для поверенного, действующего in loco parentis, [5] он проводит слишком много времени наедине с Эмеральдой Карлайзл в спальнях с огромными кроватями. Что не должно быть проблемой, раз уж она без памяти влюблена в Кита Фэрфакса. Тогда почему это не так? Причем для обоих?
Глава 6
5
Здесь: с разрешения отца (лат.).
Дрожащими руками Эмеральда открыла дверь и отдала брюки мадам Жерар. Потом, неслышно ступая, вернулась в спальню. Но Броди там уже не было, и только из-за двери ванной слышался шум воды.
Не долго думая, Эмми сбросила с себя купальный халат и облачилась в бледно-розовое платье из джерси, которое изящно облегало ее фигуру и не доходило до колен. Слишком далеко не доходило, отметила Эмми про себя, и вырез тоже очень соблазнительно открывал шею. И, Боже мой, как ей хотелось сегодня вечером использовать для флирта все возможности, которые предоставлял ей наряд!
Нет, не просто для флирта. Всякий раз, когда Броди оказывался рядом, она не могла думать ни о чем, кроме того, что сейчас можно дотронуться до него, почувствовать его кожу. С ним происходило то же самое – она знала это, видела только что в его глазах. С того самого момента, как она, спускаясь по водосточной трубе, встретилась с ним взглядом, между ними возникла какая-то необъяснимая связь. Их влекло друг к другу, и чем дольше они были рядом, тем сильнее становилось это влечение, а привести оно могло только к одному… Взгляд Эмми снова скользнул по кровати.