Убежим вместе!

Филдинг Лиз

Ну почему сейчас? Почему именно тогда, когда это совершенно невозможно?

Чувства, переполнявшие ее, были так сильны, что Эмми невольно задрожала. Она не в состоянии противостоять им. Все складывается так, что завтра уже будет поздно что-либо делать. Надо действовать немедленно. Она оглянулась вокруг, ища ключи, но вспомнила, что Броди выложил их на столике в ванной.

Вода по-прежнему шумела, так что он, скорее всего, не увидит ее из-за занавески душа, но все равно сердце Эмми бешено колотилось где-то под горлом. Она бесшумно открыла дверь ванной. Бумажник Броди, какая-то мелочь и ключи лежали на маленьком

столике у самой двери. Эмми осторожно взяла ключи и готова была уже бежать, но передумала и прихватила из бумажника тысячу франков. Все равно недостатка в деньгах он испытывать не будет – ведь ее франки и кредитки остались в сейфе.

Вытащив из сумки сандалии и маленькую сумочку, где лежали ее драгоценные пятьсот франков, она оглянулась на дверь, за которой был Броди. Ей не хотелось уходить вот так, зная, какого теперь он будет о ней мнения.

Но тут неожиданно шум воды прекратился, и Эмми затаила дыхание. Какого дьявола она медлит? В ее распоряжении считанные секунды, ведь Броди будет гнаться за ней по пятам. Она уже знает, что он не из тех, кто сидит сложа руки. Он – человек действия. Не дожидаясь больше, Эмми выскочила из номера. Спустившись в холл, она промчалась мимо испуганно вскрикнувшего месье Жерара на улицу.

Дрожащими пальцами она никак не могла попасть ключом в замок автомобиля и отчаянно боялась, что сработает сигнализация; наконец дверца открылась, и Эмми бросилась на сиденье, швырнув на соседнее сандалии и сумочку.

«Дыши глубже, Эмми, – сказала она себе. – Глубже. Он даже не знает, что ты сбежала. И на этот раз он не догадается, куда ты едешь». Она посмотрела на рычаги – все в машине было наоборот. [6] Но все-таки она водила машину с тех пор, как начала дотягиваться ногами до педалей. «Справимся!» Она включила мотор. Он мягко заурчал, словно ласковый котенок, и Эмми дала задний ход. Осторожно нажала на газ. Не хватало только снести у отеля фасад.

6

В Великобритании стандартное положение руля у автомобилей – справа.

Она оглянулась: куда ехать? Налево или направо? Какой-то позор. Нет, направо, конечно, направо… Дорога была совершенно пустой. Она нажала на педаль сильнее…

– Эмеральда! – Голос Броди загремел из окна второго этажа и эхом разнесся по округе. Это до боли напомнило ей несколько неприятных случаев из прошлого. Когда она сбежала из школы. Или когда без спроса взяла отцовский «бентли», чтобы съездить в соседнюю деревушку за лаком для волос. Ей было пятнадцать лет. Или четырнадцать? В последний раз это случилось, когда она сбежала с Оливером Ховардом…

Она не стала оборачиваться, чтобы посмотреть, похож ли Броди в гневе на отца, а с силой надавила на газ – и машина на полном ходу задом наперед вылетела с площадки. Позади раздался скрежет тормозов, потом удар – Впопыхах Эмми забыла о ремне безопасности, но из-под руля с потрясающей быстротой выскочила страховочная подушка.

На Эмми обрушился шквал гневных французских слов, из которых она при всем желании не могла понять ровно ничего.

И все же разъяренный француз был ангелом по сравнению с Броди, которого Эмми ожидала с содроганием. Белый от гнева, он рывком

распахнул дверцу машины.

– Вы поранились? – Его голос дрожал, как и губы, отметила Эмми. Правая щека было густо намазана пеной для бритья; он выбежал за ней на улицу босиком, в одном махровом халате. Их уже окружили любопытствующие зеваки, каждый из которых имел свое личное мнение насчет происшедшего и жаждал его высказать.

Было так шумно и страшно, что Эмми хотелось только одного – чтобы Броди обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Но он явно не собирался этого делать. Сейчас он отругает ее за то, что она повела себя как глупая, безответственная девчонка, и будет совершенно прав. Эмми зажмурилась и крепко зажала руками уши.

Но Броди заставил ее опустить руки.

– Эмми? – Его голос срывался, и, повернувшись, Эмми внезапно поняла, что он вовсе не злится, что его совершенно не волнует ни разбитая машина, ни толпа зевак, ни то, что она повела себя как кретинка и навлекла новую лавину бед на свою голову.

Его беспокоила только она.

В этот миг Эмми готова была обнять Броди за шею и крепко поцеловать. Но сдержалась и только покачала головой.

– Нет, не поранилась, – тихо ответила она, дрожа как осиновый лист. От Броди это не укрылось.

– Вы уверены?

– Уверена, – уже с раздражением фыркнула она. Как бы ей ни хотелось прижаться к нему, поцелуй сейчас был явно некстати. Но Броди, вероятно, отнес ее тон к пережитому шоку, потому что не только не ответил ей тем же, но, наоборот, бережно взял за руки, помогая выйти из автомобиля, словно она была сделана из какого-то очень хрупкого материала. А Эмми вдруг обнаружила, что ноги не держат ее, и наконец прижалась к Броди. Он обнял ее свободной рукой.

– Эмми? – более настойчиво повторил он. О Господи! Он был так нежен и взволнован и все это было так несправедливо и нечестно, что из глаз Эмми невольно покатились слезы. Она поспешно уткнулась мокрым лицом в грудь Броди, чтобы он ничего не заметил.

– Простите меня, – прошептала она в мягкую влажную махровую ткань. – Простите меня.

В ответ он сказал что-то очень ласковое и успокаивающее, и Эмми показалось, что он поцеловал ее в макушку. Что было еще хуже. Особенно когда к ним подбежал водитель другой машины, намереваясь высказать свои претензии непосредственно ей, а Броди принял огонь на себя.

Он что-то начал негромко объяснять французу. Эмми прислушалась и, хотя поняла далеко не все, догадалась, что Броди говорит, будто виноват во всем сам, а Эмми не смотрела на дорогу, потому что была расстроена их ссорой.

Любопытные, собравшиеся вокруг, начали оживленно переговариваться, и до Эмми долетели фразочки вроде «affaire de coeur», [7] произносимые с искренним пониманием. И вдруг наступила какая-то выжидательная тишина.

– Эмми? – (Она подняла глаза.) – Боюсь, что все вокруг ждут только, когда мы поцелуемся и уйдем в отель, – прошептал Броди.

– О?

Он отвел спутанные кудри с ее лица, нежно стер остатки слез с глаз и шепнул:

– Это же Франция. – Как будто это все объясняло.

7

Любовное приключение (франц.).