Убить админа

Осинкина Рина

Клара Григорьевна вздохнула, вспоминая овации, которыми неизменно награждала ее сдержанная аудитория, состоящая сплошь из директоров школ и заслуженных учителей, с нередким вкраплением инспекторов городского и областного масштаба. В прошлом, все в прошлом.

Хорошо хоть, Лида работу дала. Клара Григорьевна криво усмехнулась. Лида ей сказала: «О! Как хорошо, что ты сейчас нигде не работаешь! Мне как раз нужен начальник канцелярии. Пойдешь, Кларочка? Или тебе больше воспитателем хочется? Вакансия есть, с маленькими, у тебя получится».

Они встретились случайно на улице, но это бывает, особенно если всю жизнь живешь в одном районе.

Конечно, она согласилась. А потом выяснилось, что начальник канцелярии – это как ночной директор, сторож он и есть сторож.

Так и попала Клара на старости лет в секретарши. Позор. Но не ушла. Куда?

Хотя, конечно же, ей было очень непонятно, почему это подруга Лида не предложила ей занять пустующую на тот момент вакансию своего заместителя, пусть даже по хозяйственной части, а приняла эту татарку.

И заносчивая такая! Москвичка она, видите ли, в третьем колене! Видали мы…

Татарка быстро во все влезла, дневала и ночевала тут поначалу, хотя всем известно, что работу нужно делать в рабочее время, а если остаешься после работы, расписываешься в своей никчемности: значит, не успел, не умеешь, значит.

Но хитра. Просто целые арии Лиде пела чуть не каждый день, отчитывалась и материальные требования оформляла. Все же через Клару проходит, Клара в курсе всего. Почти всего.

А Лида уж как эту Танзилю расхваливала, просто зло брало. Пришлось Кларе начать ей улыбаться и на чаек зазывать, зато без нее, Клары, теперь ни одно заседание «малого совнаркома» уже не проходило, а членов там было трое – Лида, Танзиля и сама Клара.

Кого-то назначат на место покойной?.. Говорят, Меркулов хороший администратор, вот бы его. Хотя Меркулов, наверно, захочет секретаршу с губами и ногами. И с этим, как его, с силиконом везде.

Зазвонил телефон, Клара Григорьевна вздрогнула, подняла трубку, произнесла строго:

– Приемная директора, вас слушают.

Голос ее потеплел, и она проговорила:

– Янечка, ты? Ну здравствуй, здравствуй, солнышко. Как дела? В гости не собираешься? А у нас тут ЧП. Директора убили, представляешь, прямо в кабинете. Вчера вечером, я уже дома была, а днем меня вызвали, сотрудники полиции попросили подойти. Да, ты знаешь, думают тут на одного. Воспитанник. Он странный, конечно. Ну, не общительный, угрюмый. И кстати, влезал к ней в кабинет неоднократно! Чего ему надо… Кто его знает, он же псих… Да, Янусь, тяжелый день, очень напряженный, – и со смешком: – Хотела было стресс снять, наорать на девицу одну, так и тут не повезло, барин ее отмазал. Ты что, не знаешь, кого я барином зову? Да, его, его, именно. Представляешь, две девки лазали на чердак. Ну откуда я знаю? Покурить, наверно. А этот встрял и ерунду наплел про полицию. Будто я не знаю, что их там и в помине не было, ментов-то. Ах, извини, конечно, сотрудников полиции, вырвалось. Наорать хотела на одну, а лазали две. Чего непонятного? Одна из них – воспитанница, кстати, подружка того психа, которого подозревают, а другая – дамочка, которую директриса нашла где-то в своем доме, за компьютерами смотреть. Дошло? Ну наконец-то. Ничего не бестолково. И не груби старшим, обижусь. Ну ладно, ладно, мир, конечно, мир. Девочкам своим привет передавай и заезжайте как-нибудь. Пока. Пока. Целую.

И повесила трубку.

Катя пила горячий сладкий крепкий настоящий и еще раз горячий кофе из огромной керамической кружки и кайфовала – вот он, долгожданный отдых.

И пусть он настиг

ее не в субботу утром и даже не в воскресенье вечером, пусть уже наступил рабочий вторник, но как же она ему рада, этому отдыху на рабочем месте! «Мы разрешим себе отдохнуть, – говорила себе Катя, – мы все забудем и порадуемся, и расслабимся хоть на полчасика, а лучше на часок».

Уютная серверная – ее собственная, удобное кресло на колесиках, серое небо в окне и капли дождя по стеклу, и тихий их уютный шепоток. Сказка рабочих будней. Все позади.

И вчерашний скорбный день, и Николо-Архангельское кладбище, и бестолковые поминки, в которых Катя так и не увидела смысла, – все позади.

Когда в субботу вечером Катя возвращалась домой, подпихивая Вику, чтобы та живее перебирала ногами, то тоже думала, что на сегодня все плохое кончилось и ничего новенького не будет.

Однако потом она извлекла из почтового ящика очередную открытку, третью за этот месяц, и опять ледяным жалом ее полоснула чужая ненависть куда-то в солнечное сплетение, ближе к сердцу, и оно похолодело, на миг сбившись с ритма.

Вика открытку выхватила и стала пристально рассматривать, поворачивая то так, то этак. Свет в подъезде был тусклый, но Вика рассмотрела.

Обычная почтовая открытка, правда, без текста и адреса. На открытке изображена какая-то Барби, ниже Барби каллиграфически выведено: «Поздравляем», а глазки у Барби были вырезаны ножницами.

Викуся протянула:

– Ну ни фига себе… – и поинтересовалась небрежно и как бы с иронией: – Враги? Недоброжелатели?

Катя пожала плечами:

– Да вроде нету их, врагов-то. Это, кстати, не ваши с Генкой художества?

Викуся всерьез обиделась, сказала что-то вроде того, что они не дебилы и не моральные уроды, и что если Катя их в этом подозревает и так о них думает, то…

Катерине пришлось сильно мести хвостом и оправдываться, что, мол, такой у нее юмор дурацкий, что она хотела так их обеих развеселить, и еще какую-то чушь несла в качестве извинений.

Извинения были приняты, и Вика осведомилась:

– Что за хрень?

Катя пожала плечами.

– Вообще-то это третья, – делано равнодушно пояснила она. – На двух предыдущих барышни лишены конечностей.

– И че ты собираешься делать? – строго спросила ее Вика. Ей все это очень не понравилось.

Катя хмыкнула:

– Ждать требований?

Викуся возмутилась и потом бухтела до самого их восьмого этажа, что юмор у Кати вправду дурацкий и что надо открытки кому-нибудь показать. И вообще, надо как-то себя обезопасить, видеокамеру в ящик, что ли, забурить…

Услышав про видеокамеру, Катя похлопала ее по плечу и похвалила:

– Про видеокамеру – это ты молоток! Я тоже об этом думала. Но – невыполнимо. Ты мне поверь. Долго объяснять.

– Нет, ты объясни, объясни, теть Кать, у меня есть время, – завелась Викуся.

– Ну хорошо. Слушай. Мы не можем разместить видеокамеру над ящиками высоко, потому что получится, что ведем слежку за всеми, кто здесь ходит, а это нарушение гражданских прав, тут лучше не шутить. Мы не можем разместить ее непосредственно на самом нашем ящике, потому что свинтят. Мы не будем размещать ее внутри, потому что смысла нет. Андерстенд?

– Йес, – уныло ответила Вика.

Потом они с Викусей на скорую руку приготовили еду, вернее, готовила одна Вика. Она заявила, что на счет раз сделает классную пиццу из того, что есть в доме, а Катя захохотала и сказала: «Действуй».