Убить Архимеда

Александр Башкуев

Убить Архимеда

Последним оплотом эллинского мира на пути

захватчиков-римлян стали архимедовы Сиракузы.

Долго держался сей славный город,

благодаря уму и изобретениям Архимеда.

"Когда к нему подошел римский солдат, Архимед

решал очередную задачу. Убийца спросил его:

"Что ты хочешь?" - и Архимед отвечал:

"Отойди, ты заслонил мне солнце!"

Убийцею Архимеда стал центурион по

прозвищу "Брут", что значит, - "Дурак".

"Детская Энциклопедия".

Брут (от - Дурак, Скотина),

пример "нарицательного

Родового Имени".

В отличие от "собственных Родовых Имен"

почиталось Знаком Отличия и закреплялось

за Родом в исключительных случаях.

Известны две Династии Брутов:

1) Юлии Бруты - потомки патриция,

консула и пожизненного сенатора Марка Юлия Брута.

Марк Юлий Брут возглавил народное Восстание против

последнего из Римских Царей Тарквиния Гордого...

...Марк Юлий Брут стал "Первым Консулом Римской Республики

и получил прозвище "Дурака" за отказ от царского титула...

...После смерти признан "Отцом Города", а прозвище стало

"Родовым именем нарицательным" для всех потомков его...

2) Юннии Бруты - потомки плебея,

консула и пожизненного сенатора Марка Юнния Брута.

Марк Юнний Брут... ...убил Архимеда...

"История Римской Республики"

В небе загрохотало и на землю упали первые капли дождя. Мои люди стали подниматься с земли, старый Ларс вытянул из костра горящую головню покрупнее, а молодые солдаты стали вылавливать раскаленные угли и складывать в обмазанную глиной плетенку. Я тоже встал с разбитой скамьи, вытащенной из ближайшего дома, и приказал:

– "Всем в укрытие. Чихом Архимеда мы не убьем, а соплями - не напугаем. Пошли".

Наш лагерь располагался внутри огромного, разбитого войною и временем здания, притулившегося у крутого склона местной горы на широкой полукруглой площадке, выдолбленной прямо в скале. Задняя часть скалы постепенно загибалась кверху и изнутри все это выглядело неким подобием четвертинки яйца. Сооружение господствовало над зданиями внизу и я установил тут гигантскую катапульту, захваченную нами у грекосов. Когда местная мразь чего-то волнуется, пары камней хватает на то, чтоб они на пузе к нам приползли - моля не рушить их крохотные дома.

Да и акустика здесь хороша, - отдаешь приказ, а слышно - далеко вокруг.

В начале войны мы входили в такие вот города, а там - греческие домишки - один на другом. Не люблю я их, - глухие стены, узкие окошки, плоские крыши, а на них - балеарские пращники африканцев... Не один легион полег в таких городках, да теснинах, пока да нас не дошло - "Не входить в город"!

Довольно пары тяжелых катапульт на высотах и мерзкие греки сами выносят ключи от их мерзкого города...

Правда, для этого нам сперва пришлось разбить греков, да забрать у них катапульты - в Риме у нас таких пока что не делают. Пока. Ну, да не беда главное, - Осознать Принцип.

Главное, что мы поняли, - Легионам нужен Простор - "пространство маневра"! Тогда и не повторится то, что при Каннах...

Ларс рассказал нам, как африканцы разделались с нами при Каннах, - так что я теперь больше всего боюсь потерять вот это - "пространство". Черномазые здоровей

и крепче любого из нас, но им не хватает воображения и дара видеть бой - целиком. Всякий раз, когда за нами "пространство", как бы ни началось то, иль - иное сражение - мы ломаем врага. Ну, а ежели нет...

Живым я им не дамся. Ларс старше меня на каких-нибудь пять лет, а после пары лет плена у него вид, как у столетнего старика. К тому же Ларс из этрусков, а им африканцы дарили жизнь, думали настроить их против нас. Римлянина же - не пощадят.

Я не хочу вспоминать, что черные делают с нашими, так что мы их в плен не берем. Ни мы их, ни они - нас. Ну, да это и - к лучшему. С черномазыми хотя бы понятно - кто друг, а кто... Мерзкие грекосы...

Чуть-чуть о себе. Меня зовут Марк. Марк Юнний - глава Рода Юнниев. Мы - плебс и все, что у моей семьи есть за душой - восемь с половиной югеров земли за городом, да дом на Авентинском холме. Не так уж и много, - у многих лишь по три югера, а на прокорм семьи нужно пять, но и не мало, - у нас батраки. Никаких рабов, разумеется.

Мои предки были солдатами. Простыми наемными солдатами и поездили по миру. Говорят, много лет назад один из них служил вот в этих, проклятых богами, краях. Интересно, что здесь было тогда? Я даже вздохнул:

– "Дорого бы я дал за то, чтобы знать, что это было за здание".

Я ничего не имел в виду, но буквально через пару минут снизу раздалась ругань и крики, а мой друг и советчик Ларс закричал:

– "Пошевеливайся, греческий смерд, великий центурион изъявил желание тебя видеть".

Мои солдаты приволокли и швырнули к моим ногам моего переводчика. В день, когда мы взяли город, нашей Авентинской когорте - за особую храбрость дозволили разграбить всю эту часть. Ну и - ребята под горячую руку перебили немало возможных рабов, а вот этого - пощадили. Он бежал по улице, прихрамывая на обе ноги с корявой нелепой клюкой и огромным мешком. Ребята решили, что у него в мешке золото и решили отнять.

Когда старикан стал драться клюкой, ребята чуть животики не надорвали со смеху. Он их так насмешил, что они с ним забавлялись как кошки с мышью, пока один из них, подкалывая старикана кончиком боевого меча, не зацепил мешка, а тот - разорвался. Из дыры посыпались свитки книг и ребята так разозлились, что чуть не убили старого придурка. Они даже в сердцах размотали пару свитков - думали, что может внутри были денежки, ну, а потом решили привести старикана ко мне: в нашей сотне я один умею читать и писать и они решили, что в свитках могут быть какие-нибудь забавные штуки про зарытые где-то сокровища, или что-нибудь занимательное: про ведьм там, или греческих шлюх.

К сожалению, свитки оказались на греческом, а я не знаю их птичьего языка. Поэтому, раз город мы уже взяли, я приказал сохранить придурку жизнь: для тяжелых работ он был уже слишком стар, но мог повеселить нас за время осады. К тому же греки известные шутники, да проказники - в ближнем бою у них душа в пятках, но пока дело не доходит до кулаков, они - великие выдумщики. Только поэтому мы до сих пор и не поймали этого Архимеда. А старикашка знал нашу речь и за эти месяцы немало нас позабавил.