Убить Архимеда
Шрифт:
Поэтому когда старикан протер глаза (ребята выдернули его из постели), я спросил:
– "Что здесь было раньше?"
– "Театр, ваша милость".
Ребята загоготали, а я нахмурился и сказал:
– "Бесстыдный вы народ, греки. Небось бегали здесь нагишом со вторым привязанным членом, да размалеванной рожей и потешали толпу. Видал я ваши комедии, - это мерзость. Когда мы возьмем вашу драную Грецию, клянусь Либером, - мы запретим все так называемые вами - театры".
Старикан огляделся вокруг, будто видел все это в первый
– "Ты не видел настоящего искусства, варвар. Ты привык к пошлым комедиям и простым фарсам, коими вас потешают на ваших же Сатурналиях. Здесь же когда-то шел Софокл, да Эсхил... Когда-то Сиракузы были Столицей Западной Эйкумены, а это называлось театром Диониса. В честь Дионисия. Дионисия Старшего... Самого Великого, кровожадного и ужаснейшего из наших царей! Он был такой же вот варвар, как и все вы..."
Мои ребята обиделись, Ларс даже ударил грекоса по лицу:
– "Ты посмел звать нас - варварами?! Ты говори, да думай, что говоришь!"
Грек испуганно оглянулся на меня и промямлил:
– "Я хотел сказать, что вы - римляне - не понимаете подлинного искусства. Вы же не знаете наших богов и героев, чтоб..."
Тут мои ребята покатились со смеху:
– "Во сказал! Это у грекосов-то - герои?! Да у них целые армии разбегаются при одном виде наших орлов. Все греки скоро склонятся перед мощью римских когорт, - стало быть наши боги сильней ваших! Чего его слушать, тоже придумал - трагедии про каких-то там греков, - то ли дело история про дочку зеленщика, иль - палатинскую вдовушку!"
Ребята так разгорячились, что чуть не порвали жалкого ублюдка на части. И не буду же я ссориться со своими людьми из-за какого-то старикашки. Поэтому я откашлялся и приказал:
– "На колени, мерзкая сволочь. Говори - "Я - греческая гнида, прошу прощения у благородных граждан Великого Рима за то, что оскорбил их по скудоумию своему. Прошу прощенья за то, что небеса еще терпят наш подлую, мерзкую расу Изменников и молю римских солдат о пощаде. Ибо в отличие от них, я больше всего на свете ценю мою продажную шкуру!" Говори, пока жив!"
Грек обернулся, обвел глазами моих людей, потом его старческое личико сморщилось и стало похоже на печеное яблочко. Губы его затряслись и старикашка заплакал. Затем он встал на колени и просил у всех нас прощения.
Мои ребята, хоть и горячие, но отходчивые. Поэтому они только пнули старикана пару раз пониже спины и снова расселись вокруг костра посреди бывшей сцены. А я уже спокойным тоном спросил:
– "Почему же вы, греки, не хотите играть перед нами ваши трагедии? Презираете, или что?! Только подумай, прежде чем отвечать".
Грек боязливо оглянулся на моих головорезов и проскулил:
– "Возможно мои соотечественники привозили к вам в Рим наши трагедии, но... из всех них лишь одна и могла иметь бы успех. Если уж вам больше нравятся истории про
Ребята переглянулись и заговорили за жизнь, - наша когорта называется Авентинской, а стало быть - все мы плебеи и знаем цену трудовому оболу. Вот только Ларс буркнул что-то про то, что если бы показали что-нибудь про Либера, или даже патрицианскую Юнону, он может быть и посмотрел бы, а какая ему радость смотреть на каких-то там - греков. Но я только посмеялся и отвечал, что когда-нибудь еще наш - римский автор напишет про братьев Горациев, или даже самого Энея и мы утрем нос всем этим грекосам.
Ребята удивленно посмотрели на меня, но промолчали - про нас, римлян, говорят, что у нас крепкие головы - в самый раз для драки, но слишком крепкие для всей этой тряхомундии вроде философии, или трагедий. Возьмем к примеру Платона: старикашка мне много трепал про этого мудреца и даже книжку читал - "Республика" называется. Там много всякого дерьма наворочено вроде "удобообозримости", или там - "избираемости".
Я ж понимаю так, - больше земли - больше рабов, богаче народ, так при чем здесь "удобообозримость", да "избираемость"? Да и кто согласится выбирать в правители самого умного? Самого богатого - да, это я понимаю: раз сумел деньги нажить - значит умный. А самых умных у нас выбирают консулом лишь во сне, да в сказках.
Нет, - дурацкая книжка. Но были в ней и забавные мысли. Я даже велел их переписать на отдельный свиток, даже соскоблил для того какого-то там Еврипида, чтоб был чистый пергамент - старикашку чуть не хватил удар при виде того! Но я заставил его перевести только то, что мне там понравилось и часто перечитывал ребятам эту "Республику".
Однажды мы сидели в кружок и читали Платона, когда мимо нас на лошади проезжал наш командующий со своей свитой. Он остановил коня, слез с него и похвалил:
– "Просвещаешь людей? Молодец. Что это у тебя?"
– "Платон, Ваша Честь. "Республика", Ваша Честь".
У командующего округлились глаза. У него затряслись руки от нетерпения и, потянувшись за свитком, он прошептал:
– "Ты читаешь Платона для обычных солдат? И они понимают? Ежели так, то с такими мы в два счета завоюем весь Мир!"
Тут он развернул свиток. Уставился на десять предложений в самом начале бесконечного рулона пергамента, растерянно посмотрел на дальнейшую пустоту и пробормотал:
– "Что это? Ты говоришь, что это Платон, но тут же нет ничего!"
Я отдал Честь командующему и отвечал:
– "Там - много лишнего. Так я приказал все лишнее вымарать и осталось лишь это. Это мы и читаем".
Надо было видать лицо Марцелла. У него был такой вид, что он собирается то ли взорваться от хохота, то ли заплакать. Потом он пришел в себя и сказал:
– "Сократить Платона до десяти предложений?! О небо, какой же ты Брут... Дурак... Да что ты понял - в Платоне?!"