Убить Беллу

Колычев Владимир Григорьевич

– А ты этого хочешь?

– Что за вопрос? Конечно, хочу!

Есть женщины, которые не хотят связываться с милицией. Ведь это экспертиза, следствие, суд. Волокита, словом. И элемент нравственного унижения налицо. Не секрет, что встречаются такие следователи, которым за радость свалить всю вину на женщину – такая-сякая, сама соблазнила насильника. Бывает, что несчастную так в грязь втаптывают, что за всю жизнь не отмоешься.

Существует и другой тип женщин. Тем, которым после изнасилования свежий лимон нужно подавать – чтобы глаза от удовольствия не сияли.

Но лично Лариса с такими еще не сталкивалась. И вряд ли столкнется. Хотя всякое может быть.

Лена отнюдь не мечтала вновь встретиться с «режиссером» Германом. И с милицией связываться не боялась. Она очень хотела видеть его на скамье подсудимых. Поэтому без утайки рассказывала о нем все, что знала. Она говорила, говорила, но надолго замолчала, когда Лариса предложила подробно описать внешность насильника.

– Не помню, – выдавила из себя Лена. – Ничего не помню... Помню, что симпатичный. Глаза черные. Нос... Я не помню, какой у него нос... Вот губы у него тонкие. Или полные... Не помню...

– Лена, ты успокойся. Расслабься, закрой глаза. Постарайся представить этого человека. Вот он перед тобой, он с тобой разговаривает, ты его слушаешь. Смотри на него. Что ты видишь?

Но Лена ничего не видела. Память отказывалась выдать нужную картинку.

Впрочем, Лариса не отчаивалась. Пройдет время, внутреннее напряжение отпустит Лену, и образ Германа прояснится, отпечатается в сознании. Если, конечно, преступник еще до этого не попадется на крючок закона.

Этим крючком станет Лариса. Она знает, где искать извращенца. И в самое ближайшее время отправится на охоту. Надо будет только получить благословение Званцевой.

Но Арина Викторовна почему-то не разделила ее уверенности в удачной охоте. Она требовала более детальной проработки полученного материала. И битый час пудрила мозги своей заумной методикой. Лариса вспомнила насильников Лелека и Болека. Званцева и тогда мудрствовала, а оказалось все просто, и преступники уже вторую неделю шлифуют нары в следственном изоляторе. И с Германом проблем тоже не будет.

Званцева призывала ее не торопить события. Но Лариса все же настояла на своем – сумела получить «добро». И вышла на охоту...

Большой Николопесковский переулок, театральное училище имени Щукина. Здание гудит как улей, и вокруг него роятся абитуриенты. Все хотят быть членами экипажа «счастливой Щуки. Но повезет далеко не всем. Отсюда – страхи, сомнения, переживания.

Лариса не изучала основ актерского мастерства. Но тем не менее сейчас она – профессиональная актриса. На службе у государства. На страже женской сексуальной безопасности. И, как актриса, она должна проникнуться всеобщей атмосферой, она должна слиться с толпой абитуриентов. Но при этом не должна терять свою индивидуальность. Должна бросаться в глаза. Маньяк под кодовым обозначением «Герман-режиссер» должен выбрать ее.

Лариса прочла немало трактатов о маньяках, об изощренном убожестве их душ. И по собственной классификации делила их на пять категорий. Первая – это «изгои». Этих выродков шпыняли всю жизнь от рассвета до заката, до полного затмения

в мозгах. Эти шизики во всех своих бедах винят общество и отыгрываются на представителях слабого пола. Жажда реванша несет насилие и смерть.

Во вторую категорию входят «обиженные». Которые упорно домогаются тех, кто послал их далеко и надолго. Третий эшелон составляют «фанаты». Эти обожают своих кумиров и мечтают взять у них автограф, но не где-нибудь, а в постели. Есть еще «невъезжающие». Эта категория кишмя кишит всякого рода начальниками, которые почему-то считают, что у них есть право на секс со своими подчиненными без их на то согласия.

Особо опасная – пятая. «Хищники». Этих ублюдков хлебом не корми, дай только кого-нибудь изнасиловать, да еще с особой жестокостью, вплоть до летального исхода. Герман тоже «хищник». И очень жестокий. Он надругался над своей жертвой, избил ее и вышвырнул на улицу. Хорошо, что не убил. Возможно, этот гад уже охотится на Ларису. Она спиной чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Она не оборачивалась, не делала резких движений. У маньяков не все в порядке с головой, но это не факт, что все они тупые. Как раз наоборот, некоторые из них обладают повышенным коэффициентом IQ. И не у всех чутье на опасность находится в зачаточном состоянии. Эти люди, по сути своей, шакалы каменных джунглей. Хитрые, изворотливые. И нужно быть настоящим охотником, чтобы суметь загнать их в ловушку. Лариса очень надеялась, что у нее это получится.

Она покинула училище и едва оказалась на улице, как ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела мужчину в легком летнем костюме. Симпатичное лицо, высокий рост, атлетическая фигура. Яркая располагающая улыбка. Черные глаза...

– Девушка, вы чем-то расстроены? – подкупающе просто спросил он.

– Да, – грустно вздохнула Лариса. – Очень расстроена.

– Чем?

– Меня не допустили ко второму туру. А я так надеялась...

Она из кожи вон лезла, чтобы казаться провинциальной простушкой.

– И что же теперь? – участливо спросил мужчина.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Наверное, домой поеду. А что еще делать?

– Друзья, наверное, смеяться будут.

– Будут, – с трудом выдавливая из себя слезу, кивнула Лариса.

– А вот и не будут. И знаете почему? Потому что я – ваша судьба. И я даю вам шанс стать актрисой.

– Да что вы такое говорите?

Она легко изобразила бурный восторг. Потому что душа и на самом деле ликовала. Перед ней стоял Герман-режиссер. Какие, к черту, могут быть сомнения?

– Я привык больше делать, чем говорить! – полный маниакального величия, изрек насильник. – Итак, сначала несколько слов о нашем совместном проекте...

Лариса с открытым ртом внимала каждому слову коварного ублюдка. Все то же авторское кино, Лариса получает главную роль, затем Каннский или Венецианский кинофестиваль, слава, успех и все такое прочее из супового набора для наивной чукотской девочки.

– Да, кстати, меня зовут Герман Валерианович. Если вы согласны сниматься в моем кино, то можно просто Герман...