Убить Бенду
Шрифт:
– Хоронись! – заорал десятник, первый приседая за стол.
Стражники упали в укрытия. Один, высокий, тощий, с сильно торчащим кадыком, остался в проходе. До ближайших столов было два-три шага. Застыв на миг между рядами мебели, тощий покрутил головой. Затем, подняв меч и издав боевой клич, он кинулся вперед:
– Стр-р-ража на страже! А-а-а!!!
– Стой, болван! – завопил вслед десятник, но стражник не услышал его. Подбежав к стойке, он оперся на нее одной рукой и перекинул тело через деревянный барьер. – Ха! –
Кривой пихнул подручного, и побледневший от ужаса Сержик упал головой в живот одетого в кирасу стражника. Тощий отступил назад, занося клинок, споткнулся о бутылку, взмахнул руками и свалился. Мама Ло накинула ему на лицо передник, а Сержик, привстав, наступил на сжимающую меч руку и начал душить стражника. Кривой поднялся за стойкой во весь рост.
– Вперед, трусы! – орал десятник, перепрыгивая через столы и скамьи, попадающиеся ему на пути.
Стражники поднялись и тяжело побежали за ним. Бандит вытащил из-за пояса и метнул подряд три ножа. Трое упали, в том числе неугомонный десятник: клинок попал ему в бедро.
– Пропал нож, – с неодобрением самому себе пробормотал Кривой.
Оставшиеся залегли, спрятались.
– Сейчас ведь прибежут из двора, как шум услышат, – причитала глухим шепотом Мама Ло. – Разорил, разорил, разбойник!
– Вот дура, – пробормотал Кривой, вынимая последний нож. – Я ж сам те все пиво вылью, как выберусь. Тока погодь чуток...
В зале трактира установилась тишина; казалось, слышно было, как поскрипывает пыль, что пляшет в щелках света, проникающего сквозь неплотно прилегающие ставни.
– Бежи к дверям! – шепнул Кривой и пихнул Сержика.
Тот покрутил головой, однако вскочил и с воплем ломанулся в сторону выхода. Вслед ему понеслась отборная ругань стражника, поднявшегося было навстречу – Сержик сбил его с ног. Из глубины комнаты наперерез бросился еще один стражник, Кривой видел, как тускло блеснуло острие меча. Он бесшумно упал на колени рядом с тем, кого сбил Сержик, нашарил на лежащем рядом трупе свой нож. Наклонился, чтобы стол закрывал его от взглядов второго стражника, навалился на поднимающегося, одной рукой толкнул его в закрытый шлемом лоб, так что затылок со звоном ударился о пол, другой сильным движением перерезал незащищенное горло. Вскочил и побежал к дверям. Его схватили за полу кафтана.
Кривой рванулся. Ткань затрещала.
– Стой, подлюка! – взревел вцепившийся в него стражник.
– Не пущай убивца! – заорал очнувшийся десятник. – Ох... держи его, ветеран!
Кривой посмотрел на седеющего крепкого мужика. Тот показал бандиту меч и улыбнулся щербато – у него не хватало трех передних зубов. Кривой поднял одну руку, второй шаря по поясу... Еще двое стражников, звеня доспехами, приближались, прыгая через скамьи, огибая столы и держа оружие наготове.
–
Дверь в глубине зала затряслась под сильными ударами.
– Че закрылись, отворяй! – доносились из кухни грубые голоса. На дверь навалились сразу несколько человек, и она поддалась. Тело отъехало, освобождая дорогу. Перепрыгивая через мертвого, в зал врывалось подкрепление.
– Их-хо! – Из глубины трактира прилетела пузатая бутылка толстого стекла и ударила ветерана в затылок. Тот выпучил глаза, вывалил язык. Посинев, выронил меч. Кривой отскочил.
– Стоять! Хватай его! – завопил десятник, прыгая на одной ноге. Стражники кинулись к бандиту. Мама Ло, подобрав юбки, шмыгнула в кухню и скрылась.
– Ну, старуха! – Кривой налетел на Сержика, обхватил парня, швырнул в дверь – и оба вывалились на улицу врезавшись в проходившую мимо тетку с двумя корзинами. Тетка взмахнула руками, тяжелые корзины качнулись – по мостовой расплескалась мокрая, скользкая, живая еще рыба. Торговка завопила. Кривой, таща Сержика за рукав, побежал.
На улицу выскочили стражники. Первые поскользнулись на рыбе, вторые столкнулись с теткой, которая, ругаясь в голос, собирала товар. Пока вставали, перекрикивая торговку, – бандиты скрылись за поворотом, где давеча исчез взлохмаченный паж. Стражники, бренча оружием, рысцой устремились туда же.
Юлий вытянул шею, стараясь увидеть, что заставило лошадей остановиться. Пока что они шагали себе с самого утра, ни разу не остановившись, размеренно и неторопливо.
Коридор резко расширялся, превращаясь в пещеру, потолок которой терялся где-то высоко, и свет, если и были в том потолке отверстия, не доходил до низу, теряясь в толще сильно посвежевшего воздуха. Впереди поджидала сплошная темнота, только снизу она чуть рассеивалась, давая не чернильную черноту, а ночную мглу комнаты, где на запертые ставни искоса светит половинная луна.
– Кладбище, что ли? – холодея, шепотом спросил Юлий.
Арчибальд спешился, юноша услышал скрежет кожи седла и двойной стук каблуков. Шорох... Юлий смутно разглядел, как что-то мелькнуло над спиной коня, пригнулся на всякий случай, прикрыв голову...
– Там вода, – сказал рыцарь.
– А... – Юлий убрал руки. – Как вы узнали?
– Кинул кое-что. – Арчибальд не спешил садиться в седло.
– Чего? – Юлий мысленно обшарил окружающее пространство и сделал вывод, так что два голоса произнесли это слово одновременно.
– Монету.
– Монету?!
Арчибальд пошел в направлении, откуда донесся плеск.
– Вы кинули монету, только чтобы проверить? Выкинули деньги в воду?!
– Здесь же нет камней! – с раздражением отозвался рыцарь из темноты. – Зажги факел и иди сюда.