Убить Бенду
Шрифт:
– Я достаю оттуда то, что мне требуется, – отвечает Бенда, снова лезет внутрь, вынимает нож, отрезает небольшой ломоть, отламывает кусок, кладет в рот и спрашивает, обращаясь ко всем: – Кто хочет есть?
Канерва отшатнулся от протянутого ему хлеба.
– Я, я хочу! – закричал Сержик и попытался вырваться из цепкой хватки Кривого. – Ну че ты меня держишь, Аласт, пусти! Я хочу есть!
Бенда режет хлеб и подает один ломоть Арчибальду который берет с опаской и большим интересом, второй – Юлию, просунувшему раскрытую
Лорд недоверчиво посмотрел, с каким аппетитом едят другие, и наконец решился взять. Отошел, долго нюхал, отломил маленький кусочек, причмокнул, пробуя на вкус...
– Ну как? – спросил Кривой, глядя на Канерву со смесью любопытства и жалости, будто лорд откусил от бледной поганки и сейчас начнет биться в судорогах и исходить пеной, а затем в корчах испустит дух. Однако Канерва, и сам удивленный, ответил:
– Пшеничный хлеб. Свежий.
Алиция, которая недавно плотно поела, не выдержала и тоже взяла кусочек.
Бенда предлагает оставшийся ломоть Кривому, но тот качает головой:
– Самому бы. Попробовать.
Бенда протягивает ему мешок.
– Ты чего?! – Алиция схватила Бенду за руку. – Он же вытащит оттуда пару ножей и убьет тебя!
– Не трожь колдуна, дамочка! – угрожающе процедил Кривой и тут же заискивающе улыбнулся Бенде: – Так как мине дать же ж?
– Вы поступаете очень неразумно, – с осуждением взглянул на Бенду Арчибальд. – Пользуясь вашим чудесным мешком, мы могли бы выйти из катакомб, не опасаясь голодной смерти.
– Во-во! – Кривой вырвал мешок из рук Бенды.
Алиция ахнула. Бандит, ухмыльнувшись, раскрыл серую ткань и быстро сунул туда руку.
– Хочу оружье!
Девушка, слабо вскрикнув, указала на Кривого. Арчибальд и Канерва с двух сторон бросились к бандиту, поднимая мечи, однако почти сразу остановились. Плоское лицо вытянулось, взгляд выпученных глаз, полных растерянности, переходил с одного на другого, рука по-прежнему находилась в мешке. Кривой шарил там, ощупывая ткань изнутри.
– И где?.. – спросил он наконец, обращаясь в пространство между рыцарем и лордом. – Где все?
Канерва выхватил мешок у бандита и заглянул туда, перевернул и потряс. В руках у него была одна только серая тряпка с завязками.
Все повернулись к Бенде.
– Я говорю: дело не в мешке, а в знании. – Бенда нисколько не удивляется. – Я могу достать меч хоть из камня, и вы тоже сможете, когда поймете, о чем я говорю. Верней, как устроен мир. Все везде.
– Так что, тока ты мож из этой штуки доставать? – уточнил Кривой.
Бенда вздыхает. Затем делает еще попытку:
– Хоть доставать, хоть класть кто угодно может, когда захочет, когда понадобится, когда узнает, как это делается. Бог во всем, и все – это Бог. – Некоторое время Бенда благожелательно глядит на Кривого, на остальных.
Все
– Так мы не могем убить колдуна, пока не выберемся. Кушать-то што бум?
И снова все отодвинулись друг от друга, озираясь с подозрением.
Рыцарь произнес:
– Независимо от планов, выбираться все же надо.
– И как только мы выйдем в город, я немедленно арестую вас и эту девицу! – выпалил Канерва.
– А колдуна, хе-хе... – Кривой тихонько засмеялся, потирая руки.
– Бенда, тебе не надоело, что эти мерзкие типы все время грозятся тебя убить?! – воскликнула Алиция.
– Я попросил бы вас подбирать выражения! – вспыхнул Канерва.
– Да вот еще! – немедленно и пылко отозвалась Алиция. – Это еще кому тут помолчать надо! Подлые убийцы, разбойники!
Кривой шагнул к ней, но наткнулся на меч Арчибальда. Остановился, чуть отступив, чтобы острие не упиралось в грудь, и сказал девушке:
– Те, дамочка, надоть знать, што я и есть убийца, поэла? А что оружья нет, так могу и голыми руками задушить. И ежли бушь много выступать, так я и тя придушу, штоб не слушать, поэла?
Алиция выслушала угрозу, распахнув большие глаза. Когда Кривой, высказавшись, отошел к Сержику, за Канерву, она заявила:
– Ты, дедушка, ври да не завирайся. Тебя послушать, так ты убьешь здесь всех, останешься один и будешь с того счастливым по самые пеленки. Всех не убьешь!
Бандит, которого Алиция уже не могла видеть, потому что он вышел из маленького круга света, раздвинул тонкие губы в длинной холодной улыбке.
– Много раз я убивал всех, – проговорил он негромко, но его услышали. – Всех, кто бы в доме, и таких бывало больше, чем вас счас.
– Например, в год Красного Петуха ты вырезал не одну семью, – замечает Бенда.
– И встретился с тобой, проклятый колдун! – взвыл Кривой.
Канерва, который, уперев меч острием в пол и опершись на рукоятку, слушал и морщился, вдруг рявкнул:
– Хватит уже!
Все замолчали. Кривой, насупившись, исподлобья оглядывал Бенду. Канерва обратился к рыцарю:
– Энц рыцарь, вы понимаете, надеюсь, что из-за одного вас мы все здесь торчим? Если б не ваше дурацкое упрямство, мы давно разобрались бы с Бендой и вернулись в город. Может, наконец, вы внемлете доводам разума и сдадитесь? И не говорит ли вам ваша рыцарская совесть, что вы поступаете неблагородно, отказываясь отвечать за свои поступки? Вы на каждом шагу противодействуете закону! Напали на лейтенанта стражи, украли из тюрьмы двух уголовниц – для гарема, что ли? И теперь, вместо того чтобы помочь аресту государственных преступников, вы стоите на моем пути!