Убить Бенду
Шрифт:
– Ты ж был тощий... безногий...
Юлий, заливаясь слезами, завыл на всю улицу:
– Он меня-а-а вы-ы-лечи-и-и-ил!
– Эвона, какой силищи колдун, – уважительно заметил старший.
– Да будь он хоть сам папа римский, я его прирежу, ежли он мне попадется на глаза! – возмущенно крикнул один громила и пнул нищего: – Заткнись! Давай, братки, к Аласту его отведем. Пусть расскажет, как его колдун излечил, Аласт любит лекарей...
– Резать! – радостно подхватил другой. – Пошли!
– Я не хочу! – Юлий попытался вырваться,
– Тебя никто не спрашивает!
Под выходящими в проулок домами громоздились кучи отбросов и мусора, по которым, шурша хвостами, сновали крысы; под ногами хлюпало. Юлий не заметил омерзительного запаха, потому что и сам пах не лучше. Он ныл, с трудом поспевая за бандитами, которые спешили покинуть неаппетитное место; хоть наколдованные Бендой мышцы маленького нищего стали сильными, здоровыми, никакой колдун не мог научить их работать после нескольких лет почти неподвижного сидения на одном месте. Поэтому Юлий, прыгая по кучам объедков, плакал и просил отдохнуть.
Бандиты и не думали останавливаться. Они пересекли вонючую щель, выбрались на улицу и двинулись прочь от тюрьмы. Тот, что держал Юлия, иногда дергал мальчика за руку чтобы тот шел живее, но у нищего кружилась голова и подкашивались ноги. Только воспоминание о словах одного из разбойников, что Кривой любит резать лекарей, помогало не свалиться на мостовую, хотя ступни у мальчика очень быстро сбились в кровь. Скоро он бежал, не чувствуя ног, и плакал взахлеб, за что получал тычки от троих бандитов. Однако его не отпускали.
Юлия привели в северную часть города, в квартал за монастырем, где селились самые бедные гончары и проститутки. Там его впихнули в почти пустой зал трактира и оставили под присмотром двоих бандитов. Старший поднялся по лестнице в конце зала и скрылся за поворотом галереи второго этажа.
Из-за стойки вышел старик в грязном переднике, седые сальные волосы у него свисали чуть ли не до пояса.
– Чего такое? – хрипло осведомился он, сверля зареванного мальчика пронзительным взглядом странно ярких голубых глаз. – На ужин, што ль, его сготовить?
Юлий обмер. Из-под него на пол потекла тонкая струйка.
– Гаденыш! – Один из громил, поводив носом, посмотрел на мальчика.
Старик захихикал, мелко трясясь костлявым телом. Затем, внезапно прекратив смеяться и насупившись, повернулся и побрел к двери за стойкой, шаркая.
– Вот притащили засранца! – Другой громила покачал ногой, но обделавшегося нищего пинать не стал. – Где там Барк застрял? Об чем они перетирают с Аластом? Долго нам караулить этого вонючку?
– А мы монеты у него отобрали? – вспомнил первый.
– Эй, засранец, гони деньгу! – хлопнув себя по лбу, обратился к мальчику второй.
Юлий огляделся, не решаясь убрать руку с зажатыми в кулаке монетами за спину, хотя его так и тянуло это сделать. За столом в углу двое разбойников, очень похожих по виду на тех, что сторожили нищего, судя по ухмылкам и любопытным
За стойкой показался старик, он нес в костлявых руках грязную тряпку.
– Быстро гони монеты! – прошептали оба громилы.
Юлий поднял на них невинные глаза...
– Эй, братки, тащите его сюды! – перегнувшись через перила, крикнул сверху старший бандит.
Громилы с досадой переглянулись.
– Он обделался! – крикнул в ответ один.
– Усе равно тащите, здесь для него баня!
Подхватив под локти, бандиты повели Юлия к лестнице, вернее, по выражению старшего, потащили, потому что он совсем ослаб и ноги больше не держали его. Паренек повис на руках громил, длинные обломанные ногти скребли по деревянным половицам.
Старший ждал их на площадке лестницы.
– Сюды, – он указал на полуоткрытую дверь, из-за которой валил пар. – Стащите лохмотья и в бадью его суйте.
Когда с Юлия стали сдирать местами прилипшие, присохшие обноски, из которых он совсем недавно вырос, мальчик закричал. Ему казалось, что с него сдирают кожу. Пар обжигал голое тело, въевшаяся за годы грязь щипала, колола. Юлий орал благим матом, упирался руками, ступнями в края бадьи, пока громилы пытались его туда запихнуть. Обуянного паникой парнишку двое здоровенных мужиков с большим трудом впихнули в воду.
– А-а! – завопил Юлий, выпрыгивая, отплевываясь, отфыркиваясь, пытаясь вылезти из бадьи.
– Видел? – Один бандит, потеряв терпение, вытащил большой нож и сунул мальчику под нос. – Сиди!
Юлий присел так, чтобы вода прикрывала его до плеч, и спросил со слезами:
– Варить будете?
Громилы захохотали. Мальчик, шмыгая носом, осторожно поводил ладонью по поверхности воды.
– Мойся! – объяснил один.
– А как?
Они снова захохотали, громко, смачно, запрокидывая головы, похлопывая друг друга по спине... Наконец, кое-как успокоившись, они рассказали и показали, как это делается. Один потер мальчика большой, колючей, как показалось Юлию, мочалкой. Юлий во время этой процедуры верещал, как поросенок под ножом хозяйки. Другой бандит намылил ему отросшие запутанные волосы, жесткие, как щетина годовалого борова, твердым скользким мылом. Мыло конечно же сразу попало мальчику в глаза, и он выл, пока ему насильно не отмыли лицо.
Когда Юлия ополоснули из кувшина и вытащили из бадьи, бандиты охнули:
– Смотри-ка, розовенький!
– Красавчик!
Мальчику кинули полотенце, он принялся неумело тереть себя.
– Ну чего? – заглянул в комнату старший бандит. – Готов, что ль?
– А то! – заулыбались громилы. – Ты тока глянь! Андель небесный!
Старший поманил мальчика:
– Идем-ка со мной, андель.
Тот, невольно оглянувшись на громил, направился к двери.
Как только Юлий со старшим скрылись, громилы кинулись к одежде и начали брезгливо шарить в грязных вонючих тряпках.