Убить ее!
Шрифт:
Интересная мысль, подумала Нонна. В ее голове мало-помалу начинала складываться картина того, что произошло...
Словно в мозаике, кусочки ложились каждый на свое место, но все это казалось настолько невероятным, что она не верила даже сама себе. Но когда дело касалось женщин, всякое возможно, вспомнила она небезызвестную истину. Короли без сожаления расставались с тронами, банкиры грабили собственные банки, брат убивал брата... И все ради женщин.
Где-то вдалеке послышались голоса. Шум и гам в камерах стих, как по волшебству, будто задержанные, боясь привлечь к себе
Разъяренная толпа всегда непредсказуема. И никто не мог знать заранее, на кого обратится ее ярость.
Воздух в камерах, казалось, сгустился от ужаса. Деревенский парнишка в дальнем углу молился, дрожа всем телом.
Таир Урудов, сжимая в руке винтовку, вышел из офиса и промчался по коридору к задней двери. Пробегая между открытой камерой Нонны, он окинул ее злобным взглядом:
– И все из-за тебя, шлюха! Из-за того, что не можешь контролировать свою похоть!
– Не делала я этого!
– взмолилась Нонна.
– Поверь!
– Начинаю верить. Такие вещи, как сейчас, не происходят сами собой, уж я-то знаю! Кто-то явно хочет убрать тебя с дороги!
Теперь и Нонна слышала приближающиеся крики и шум во дворе тюрьмы. И тут же судорога страха сжала горло. Губы мгновенно пересохли. По спине пополз холодок, а сердце бешено заколотилось. Ей казалось, что она вот-вот задохнется.
Еще минута - и крики слышались уже со всех сторон. Тухлый помидор влетел в открытое окно камеры и со звучным шлепком врезался в стену. Тяжелые ботинки заколотили в заднюю дверь.
– А ну, откройте, - крикнул кто-то, - не то мы тут все разнесем!
Урудов смачно сплюнул на пол табачную жижу.
– На твоем месте я бы хорошенько подумал, - громко ответил он.
– У меня в руках автоматическая винтовка, парень! Ты и ахнуть не успеешь, а будешь уже похож на дуршлаг своей маменьки!
Наступила тишина.
– Шум понемногу стих. Судя по всему, буяны, испугавшись угроз, решили ретироваться.
Вскарабкавшись на топчан, Нонна подтянулась и выглянула наружу. Тюрьма была окружена толпой, большую часть которой составляли пьяные. У задней двери тюрьмы они сложили громадный костер, накидав туда кучу старых деревянных ящиков и картонных коробок, в которых заключенным привозили продукты. Обычно те, кто помогал при разгрузке, просто сваливали их у дверей. Мусор забирали раз в неделю, и нередко его скапливалась целая гора.
Большинство из этих людей, знала Нонна, буровики, нефтяники, местные рыбаки со всех концов залива. Но кое-кого она видела впервые. И эти люди выглядели тут на редкость неуместно. Ей вдруг почему-то подумалось, что подобным типам место не на острове Артем, скорее их можно увидеть в Сумгаите, где они чувствуют себя как дома, попивая водки, накурившись анашой, праздно шатаются по аллеям "Комсомольска на Каспии".
Все это выглядело на редкость подозрительно. Похоже, кто-то тщательно все продумал, ничего не желая оставлять на волю случая. И если бы, скажем, местные буяны вдруг дрогнули, то профессионалы, расставленные рукой заботливого режиссера в нужных местах, тут же позаботились бы о том, чтобы довести дело до конца.
Теперь уже ничто
– Грохот стоял такой, будто атакующие использовали в качестве тарана бревно или по меньшей мере кусок обсадной трубы, добытый из скважины. Судя по всему, подумала Нонна, не пройдет и нескольких минут, как дверь будет сорвана с петель.
Назиев едва заметно кивнул ей, не удивившись ее появлению, и продолжал торопливо крутить диск телефона.
– Началось немного раньше, чем я ожидал, - мрачно проворчал он.
– И вдобавок какой-то сукин сын успел перерезать телефонный провод в самом здании.
Он окинул угрюмым взглядом своих людей. Амир Самиров с пистолетом в руке скорчился под одним из двух окон в офисе, за другим следил второй помощник - Магеррам. Самиров казался спокойным, но был настороже. Что же касается Магеррама, то насчет его Нонна не была так уверена.
На лице его застыло какое-то странное выражение: казалось, он вот-вот расплачется. Впрочем, и остальные выглядели не лучше. Похоже, всем им вдруг страстно захотелось любой ценой вырваться из этой мышеловки.
Назиев сунул в рот одну из тех долларовых сигар, которые он так любил, и с наслаждением затянулся.
– Эх, все бы отдал, лишь бы Акиф с Джейхуном оказались сейчас с нами!
– тоскливо протянул он и, оглядев свое воинство, с подчеркнутым сарказмом добавил:
– Уж они-то не описались бы со страху, чуть только кому-то из местных идиотов пришла охота побарабанить в дверь! Да, ребята, если не считать Амира да Нонны, все вы, оказывается, самые настоящие слабонервные плаксы!
Нонну вдруг охватило пьянящее чувство гордости и любви к этому пожилому человеку. Как бы низко ни пал Назиев, в душе он оставался настоящим мужчиной. Шеф явно принадлежал еще к старой школе - тех стариков, которые свято верили, что тот, кто танцует, тот и платит за музыку.
Свирепо запыхтев сигарой, Назиев развел руками. Похоже, он что-то решил для себя.
– Ну что ж, ничего не поделаешь, - тихо сказал он, - придется мне самому. Дверь ведь долго не выдержит, сами понимаете. А когда они окажутся здесь, начнется такое, что и ад по сравнению с этим покажется курортом.
С побелевшим от ужаса лицом, усеянным крупными каплями пота, на него смотрел Магеррам.
– А почему бы не подождать ребят из городской полиции, шеф?
Назиев с озабоченным видом проверил, легко ли вынимается из кобуры его пистолет с инкрустированной перламутром рукояткой.
– Они могут подоспеть только к утру, сынок! Уж слишком быстро все началось, я думал, у нас в запасе не меньше часа. А когда схватился за телефон, было уже поздно. Так откуда, скажи на милость, на острове могут догадаться, что нам нужна помощь?!
Камень, пущенный кем-то из толпы, попал в одно из окон. Истерический рев и крики атакующих, присоединившись к грохоту тарана, слились в один угрожающий звук, подобный вою урагана:
– Нонна!.. Нонна!.. Нонна!.. Полковник Назиев бросился к двери.