Убить Ланселота
Шрифт:
– Бог мой! В чем я теперь покажусь во дворце?
Штаны вымокли и липли к телу. Рубашка воняла. Лошади в стойлах насмешливо глядели на донжуана. Оставалось одно: прокрасться к черному ходу и сдаться на милость Горацио. Скоро приедет карета, тут уж не до церемоний.
Взгляд Гури упал на обломок лестницы, лежащий на земле. Донжуан похолодел: дерево было подпилено.
– Зверь побери! Так, значит…
Холодная сталь уперлась между лопаток охотника на чудищ.
– Не двигайся,
Хоакин перехватил шпагу в левую руку и высморкался. Ему совсем не улыбалось чихнуть в неподходящий момент.
– Кто вы? – дрожащим голосом спросил Гури.
– Неважно, Гури. Где письмо?
– Ка-акое письмо?
– То самое. Рекомендательное, от бургомистра.
– В ка-амзоле.
– Достань, пожалуйста. И без фокусов, прошу. А то зарежу.
Пальцы короля без королевства дрожали. Он вытащил из кармана плотный бумажный пакет и принялся вертеть в руках, не зная, что дальше.
– Положи на ведро, – подсказал Хоакин. – Вот так, спасибо. А теперь вытяни руки. Не бойся, ничего плохого не случится.
Гури повиновался. Истессо обмотал его запястья веревкой, а из носового платка сделал кляп.
– Вот и все. Посидишь в конюшне. Самое тебе место, Гури.
Пленник замычал и жалобно выпучил глаза. В душеХоакина шевельнулось нечто вроде сочувствия к побежденному. Среди стрелков было много людей, подобных Гури, а Истессо с ними вполне ладил. Предатель Реми тоже из той породы, напомнил он себе. Сейчас не время для сантиментов.
Дверь заскрипела. Полоска радужного сияния расширилась. В ночном небе бушевала Аврора Колоратуро, и ее отблески падали на лицо связанного Гури.
– Господин Хоакин? – позвал тревожный девичий голос – Вы здесь, господин Хоакин?
– Кто это?
Летиция проскользнула в конюшню.
– Ох! Это я, Хоакин. Ваша фея сказала, что вы вызвали Гури на дуэль. Я так испугалась! Я и думать не могла, что вы воспримете мои слова всерьез.
– А вы разве пошутили?
– Да. То есть… То есть да, конечно! Неужели вы могли подумать, что я толкаю вас на убийство?
Летиция только сейчас заметила связанного Гури. Неудачливый воздыхатель отчаянно замычал, призывая на помощь.
– Жаль, – промолвил стрелок. – Это решило бы некоторые вопросы. Дело в том, что мне нужна ваша помощь. И это не шутка.
– Помощь? Что я должна сделать?
По мостовой зацокали копыта. Прогрохотала карета, въезжая во двор «Свинцовой Чушки». Та самая, из дворца.
– Мне надо встретиться с шарлатаном.
Девушка ахнула.
– Хозяин! – донеслось снаружи. – Именем шарлатана! Здесь есть кто-нибудь?
Стрелок с девушкой выбежали во двор. У ворот стоял неуклюжий высокий человек в клетчатом плаще герольда.
– Слава богу, – обрадовался он, увидев Летицию и Истессо. – Хоть кто-то появился. Вы хозяин этого заведения?
За спиной герольда фыркнула лошадь. Карета покачнулась с пружинным звоном. Кучер продолжал дремать на козлах, словно происходящее его не касалось.
Хоакин покачал головой:
– Вам нужен Горацио Кантабиле. Позвать?
Подслеповато щурясь, чиновник заглянул в лицо Хоакина. На переносице герольда краснел отпечаток от дужки очков; самих очков не было: герольд их разбил или забыл дома.
– Зверева работа, – пожаловался он. – Мне п-поручили важное дело. И вот, кажется, я его п-провалил.
– А кого вы ищете? – спросила девушка.
– Господина Гил-Ллиу, охотника на чудовищ. Извините. Я очки уронил в фонтан, а без них ни зверя не вижу.
Хоакин вопросительно посмотрел на Летицию. Та прижала палец к губам в знак молчания.
– Вы везучий человек, – сказала она.
– П-правда?
– Гури Гил-Ллиу перед вами. Вот он.
Герольд попытался снять и протереть несуществующие очки. На лице его отразилась растерянность.
– Вот документы, – пришел на помощь Хоакин. – Письмо от бургомистра.
– Да? – Лицо герольда просветлело. – Вы меня сп-пасаете. Благодарю вас, сударь. Едем немедленно!
– Хорошо. Мне надо собраться. Это быстро.
– А вы кто? – тем временем обратился герольд к девушке. – Только не говорите «нет», умоляю. Вы – Летиция Ляменто?…
– Если говорить откровенно…
– Ну слава богу. Хоть где-то я п-преуспел. – Герольд сдул со щеки кисточку. – Мое имя Антонио П-пердендози. Соблаговолите проследовать в карету, сударыня.
Он вытянулся в неуклюже-галантном жесте, открывая перед девушкой дверцу.
– Благодарю вас.
Она уселась. Стрелок вернулся из сарая с пожитками; спрятав узлы под столик, он расположился напротив своей спутницы. Для герольда места не осталось, и Антонио пришлось примоститься рядом с кучером.
– Ну поехали.
Карета сорвалась с места. Зацокали копыта по булыжнику, заскрипели рессоры.
– Как устроились? – донесся откуда-то сверху жизнерадостный голос Пердендози. – Все в порядке?
– Да! – хором отозвались пассажиры.
– Ну слава богу. Тогда вп-перед, на коронацию.
Праздник бушевал на улицах города. Его можно было сравнить с взбесившимся селевым потоком. Порой его было столько, что он захлестывал окна кареты.
Фейерверки! Анатолайские свечи! Шутихи!