Убить Ланселота
Шрифт:
Так и произошло.
– Призываю тебя, дух посредственного мага, – приказал Розенмуллен.
Стены чуть-чуть отступили.
– Широко известный среди королей своего круга, но не дальше. Не совершивший никаких особенных деяний. Если не считать удачного альянса с Исамродом, конечно. Да и то лишь по счастливой случайности.
Фуоко могла поклясться, что теней стало меньше.
– Удостоившийся маленькой главы в энциклопедии.
Стало легче дышать.
– Пешка в руках
Еще меньше. Слова герцога действовали подобно решету, отсеивая недостойных кандидатов.
– Бизоатон Фортиссимо, призываю тебя!
Вновь послышался стук, но уже иной ритмики.
– С духами важна честность, – пояснил герцог вполголоса. – Никаких недомолвок и иносказаний. Метафор они не понимают.
Стук прозвучал настойчивей.
– Если бы не моя покойная дура-тетушка… Вечно она сует нос не в свое дело.
Он нагнулся к столику и спросил:
– Кто явился на мой вызов?
Игла в миске заметалась. Указала сперва на «Е», Котом на «Г». Лиза и Хоакин сами не заметили, как принялись помогать – словно в разговоре с заикой.
«М», «А», «Г», «И»…
– Магичество? «Д». «Д». «А».
– Не отвлекайся, дух. Игла угодливо завертелась. «М», «А»…
– Макинтош?… Морганатический?… Маркграф?
Герцог нахмурился:
– Не подсказывайте. Опасно помогать призванным сущностям. Какой-нибудь недобросовестный дух может воспользоваться. И тогда…
– Что тогда, ваша светлость?
– Моя тетушка. – Розенмуллен скорбно поджал губы.
Дух страдал. С трудом он сообщил, что является «Магущесвинейшим шарлатаном Террокса, знаминатилем прагреса».
– Наша общая беда, – вздохнул герцог. – Мне бумаги тоже референты готовят. В грамоте я полный нуль. После смерти меня ждет та же судьба.
«Б», «И», «3», «О»…
Розенмуллен сочувственно взирал на мучения призрака.
«А», «Т», «О», «Н».
Игла остановилась передохнуть. Затем спазматически продолжила…
«Ф», «О», «Р», «Т», «И», «С»…
…и завихляла жалобно. Покойный шарлатан не знал, со сколькими «С» пишется его имя. Позорно проглотив окончание, он выдал:
«И», «М», «О».
– Приветствую тебя, шарлатан, – объявил герцог. Согласишься ли ты продолжить беседу посредством иглы и миски?
Столик жалобно затрясся.
– Или же прибегнешь к удобнейшим и совершеннейшим средствам, предоставленным современной наукой?
Огоньки свечей мигнули.
Ответ ясен. В руках герцога появилась колода карт. Шлеп, шлеп. Рубашка – внахлест. Дама пик полетела в угол.
– Старая карга! – скривились губы герцога.
Семь карт лежали перед герцогом неровным пятиугольником. Хоакин видел только их рубашки, украшенные
«Аллегория искусства», «Праведность», «Ланселот». Еще одна пиковая дама полетела в угол. «Влюбленный» и «Сила».
Осталась одна карта в центре второго ряда.
– Ну-с, дух любезный… Согласны ли вы обрести пристанище в рисованном образе, что предо мной?
Тук-тук. Тук-тук-тук.
– Открывайте же! – пискнула Маггара.
– Ох как интересно!
Рука герцога застыла над картой. Поколебавшись, перевернула ее.
Король треф.
В неверном пламени свечей физиономия короля расплылась. Это лицо Хоакин узнал бы из множества других. Он, шарлатан.
Та самая саркастическая усмешка, которую не в силах передать на монетах фальшиводублонщики. Лиловый камзол, совиное лицо. И конечно, если рассматривать карту сквозь увеличительное стекло, в глазах сыщется второй зрачок.
– Ты, Розенмуллен? – недовольно спросил шарлатан. – Что ты там наплел о моих министрах?
– Твой преемник обнародовал архивы, Фортиссимо.
– Щенок Фью?
– Он самый.
Карта скрипнула зубами.
– Зачем же ты меня вызвал?
– Академический интерес. Ты заклял некогда одного юношу, да так и оставил. Нехорошо, брат.
– Не помню. Все свои заклятия я перед смертью отменил, – быстро проговорил Бизоатон.
– Значит, не все. Так говорят.
– Кто говорит?
– Фероче. И мой гость. Хочешь на него взглянуть?
– Хорошо. – Дух запнулся на мгновение, не зная, как сказать. – Дай ему мою карту.
Розенмуллен протянул Хоакину короля треф.
– Говори с ним. Расспроси о своем деле. Но поторопись. Ему нельзя здесь долго находиться.
– Хорошо, ваша светлость. Я постараюсь не задерживать его.
Он взял карту и прищелкнул по краю:
– Здравствуйте, ваше магичество. Вот мы и свиделись. Не узнаете меня?
– Здравствуй, юноша. – Бизоатон благодушно посмотрел на стрелка. – Извини. У меня плохая память на лица.
Хоакин поднес к карте подсвечник:
– А так?
– Так лучше. Припоминаю. Разреши я шепну пару слов Розенмуллену?
– Давайте вслух, ваше магичество. Вряд ли между нами возможны секреты.
– Хорошо. – Шарлатан на картинке сделал глубокий вдох. И закричал: – Хватай его, Розенмуллен! Это сам Ланселот!!
– Ланселот вернулся!
Дверь урболкской гостиницы врезалась в стену, посыпалась штукатурка. Герцог стоял в дверном проеме, жадно глотая воздух. Клубы морозного тумана вились вокруг него.