Убить меня
Шрифт:
Следы, следы… – пробурчал Гурский. – Наш преступник на редкость предусмотрительный негодяй. Ясное дело, он надел на голову шлем, парень оставил его на рукоятке мотоцикла, но прежде мерзавец позаботился напялить под шлем обычный целлофановый пакет. Вот микроследы целлофана эксперты обнаружили. Минутку… Рейкееваген пошел дальше. Вопрос: где все это время, вплоть до убийства, находился «мерседес» Эвы Томпкинс? Убийца ездил на нем или держал в каком-нибудь укрытии, а пользовался другой машиной? Возможно, он прятал «мерседес» там же, где расправился со своей жертвой?
– Ну
– Ну и есть сведения на этот счет. Все-таки компьютеры – великая вещь, и как люди без них раньше жили. Компьютерная сеть агентства по аренде машин зафиксировала, что один и тот же человек приблизительно в одно и то же время арендовал два автомобиля. В двух разных филиалах агентства. Один – в Амстердамском аэропорту, а другой… минутку… я записал название города… вот оно – в Амерсфорте.
Я тут же бросилась за автомобильным атласом.
– Есть! Как раз на трассе до Зволле.
– Именно! Он же в Барселону направлялся. Обе машины вовремя сдали, аренда была оплачена заранее. Никто бы и внимания не обратил, если бы не дотошность компьютеров. И фамилия человека – Соме Унгер!
– Ну, не знаю… Отмочить такую глупость! Или он просто обнаглел?
– Или у него закончился запас поддельных документов, – подхватил Гурский. – При аренде машины ведь нужно предъявить водительские права.
– Но ведь он как-то выглядел? Машину по факсу не арендуешь, он должен был лично явиться.
– Никто его не запомнил. Оформил и оплатил все заранее, оставалось только явиться, показать водительские права, сесть в авто и укатить. Никто на него и внимания-то особого не обратил. Итак, инспектор Рейкееваген проследил его маршрут. Сначала преступник поехал в Париж, забрал «мерседес» Эвы Томпкинс, вернулся на нем в Голландию, припарковал в укромном месте…
– А на чем поехал в Париж?
– Да на чем угодно. На поезде, на машине, арендованной на другую фамилию, на украденном по дороге автомобиле… В любом случае он вернулся на «мерседесе» Эвы, и вот тут началась свистопляска с автомобилями. Арендованные машины он оставил в стратегических пунктах, вытащил бабу из дому, довез до «мерседеса», там пришиб…
– В «мерседесе»?
– Нет, в «мерседесе» она ехала уже после смерти. Он сначала убил, а потом запихал ее в багажник и подбросил на стоянку, пани под нос…
– Организовано отлично! – ядовито заметила я.
После чего на другой арендованной машине поехал в аэропорт, где взял такси и отправился в какой-нибудь отель. Там полно таких такси, курсируют аэропорт-отель и фамилией не интересуются. Инспектор пытается выяснить, не заприметил ли кто автомобиль, который долго стоял на какой-нибудь парковке. Благо у него теперь есть номера.
– Безнадега! Я лично целый месяц пялилась на идиотски припаркованную машину, и мне в голову не пришло взглянуть на ее номера.
– Некоторым все-таки приходит. Опять же, может повезти. Но Рейкееваген больше рассчитывает на людскую память. Пани убеждена, что внимательно просмотрела все снимки?
Я задумалась. Снимки-то я просмотрела внимательно, но вот была одна деталь, которая не давала мне покоя. Какое-то неуловимое мгновение. Образ?
Всю
Я уже не видела, комнаты, кошек за стеклом, Бурского, с надеждой уставившегося на меня. Передо мной была темная стоянка в Зволле, потоки дождя, лицо человека, освещенное снизу, красивое, мужественное лицо… Нет, одного лица мало. Вроде передо мной промелькнула вся его фигура, иначе откуда вдруг появилась мысль, что в такого я, пожалуй бы, влюбилась?
Бурский не сводил с меня глаз, и я неуверенно заговорила:
– Может, то, что скажу, покажется и смешным,– и недостойным внимания серьезных людей… Но вот осталось в памяти ощущение… вернее, тень ощущения, что я чуть не столкнулась с ним… Понимаете? Я вроде как не только лицо его видела, но и фигуру целиком… И вот такое странное чувство. Может, я это потом придумала…
– Говорите же! – в диком волнении попросил инспектор.
– Не хотелось бы вводить в заблуждение, но этот силуэт в потоках ливня… Понимаете, я подумала, что он похож на одного человека… Не лицом, нет, общим обликом, фигурой, что ли… Я еще подумала – сто лет назад я в такого бы точно влюбилась. В моем он был вкусе, понимаете? Меня признанные красавцы не интересуют, ни Давид с его пращой, ни Геркулес Поликтета, ну разве что Аполлон Бельведерский… впрочем, нет, он тоже не в моем вкусе. А этот был в моем! Возможно, виновата одежда? Я ведь говорила – черная куртка, блестевшая под дождем, стройная фигура… Знаете, много лет назад я уже видела такого и влюбилась. Еще как влюбилась.
– Кто же это был?
– Пан о ком?
– Ну, в кого вы влюбились много лет назад?
Да на что он вам сдался? Капитан дальнего плавания, ходил в похожей куртке и был такой же стройный, уж-ж-жасно красивый. Вообще черная куртка очень к лицу интересным мужчинам. Мы с девчонками отправились на каникулы к морю и все поголовно влюбились в него.
– А как его звали?
– Холера его знает. Забыла. Нет, впрочем, имя помню – Збышек. Ах, как жаль, что я тогда… А позже я еще одного человека того же типа встретила. В годах, но стройный, как юноша. И тоже забыла, как звали. Я его на побережье Балтики встретила, когда янтарь собирала…
Я ненадолго погрузилась в воспоминания далекой молодости, и Роберт Гурский тактично оставил меня в покое. Впрочем, возможно, про себя он решил распорядиться отыскать капитана дальнего плавания по имени Збигнев. На всякий случай я напомнила, чтобы искали среди пенсионеров.
И мы вернулись к делу.
– Ну хорошо. Остается еще одна возможность. Кто и кому рассказал о подробностях романа Марселя и Эвы? Если бы не исчезновение «мерседеса» и не Ядя Гонсовская, о нем бы никто не узнал.
Гурский ответил, что вопрос о том, кто кому что говорил, остается открытым. Инспектору Рейкеевагену не удалось зацепиться даже за намек. Мне было легче. За меня работала Mapтуся, хотя ее первая попытка вышла не очень удачной. Гонсовская… Она знала о намерении Эвы оставить «мерседес» в гараже Марселя Аяпуэна, но не более того. Нет, Ядя Гонсовская исключается.