Убить президента
Шрифт:
– Что же вам не по душе? – спросил я, глядя как бы поверх ее головы. Пигалица эта утонула в кресле и тоже смотрела не на меня, а прямо перед собой.
– Все остальное, – ответила мне белобрысая и тут поглядела прямо мне в лицо, так что я не успел увести свой взгляд куда-нибудь в область полок и портретов. Губы Елены Сергеевны были плотно сжаты, глаза горели тихим вызовом. Пригрели змейку в родном коллективе, подумал я, а вслух заметил с некоей отеческой укоризной:
– Ну, а конкретнее?
– Да хотя бы вот это! – Она ткнула своим
– В чем дело? – искренне удивился я. – Вам нравится Лера? Эта фанатичка? Эта террористка? И это в те дни, когда наша страна прилагает все силы…
– …для достижения национального согласия, когда сам господин Президент не жалеет своей энергии… и так далее, – мигом продолжила Елена Сергеевна. – Спасибо, я это уже читала. Дело ведь не в ней. Дело в том, что мы стали плясать под чужую дудку. И сделали это, многоуважаемый Виктор Ноевич, быстро, глупо и некрасиво.
Нет, вы только послушайте ее! А что я должен был сделать? Сказать Митрофанову нет и потом распустить всю редакцию, потому что нас иначе бы так или так прикрыли?
– А вы что предлагаете, драгоценнейшая Елена Сергеевна, – поинтересовался я с хорошей долей сарказма в голосе. – Что-то я не слышу альтернативных вариантов?
– Каких там вариантов, – грустно сказала Елена Сергеевна, и мне почудилось на секунду, будто ей действительно почему-то меня жаль. – Вы ведь уже определились, Виктор Ноевич. Вы, наверное, сделали свой выбор еще задолго до того, как я пришла в редакцию. Просто у вас все не было повода этот свой выбор проявить. И вот, наконец, случай представился.
– Вы что же имеете в виду? – изобразил я непонимание на лице. – Разве найти спонсоров – это плохо?
– Смотря каких, – ответила белобрысая без всяких раздумий.
– Если идете навстречу таким вот (она кивнула на первую полосу) добрым пожеланиям, то я догадываюсь, куда мы все очень скоро придем.
– Куда же? – спросил я просто для того, чтобы не промолчать.
Вместо ответа Елена Сергеевна изобразила на пальцах простейшее подобие решетки. Оказывается, это я приближаю диктатуру, цензуру и ГУЛАГ. Забавно.
– Ваш муж, если на то пошло, – усмехнулся я, – тоже, между прочим, не в оранжерее работает.
– Верно, – не стала спорить Елена Сергеевна. – Макс работает на Лубянке. Но подлости он не сделает и не предаст. И потом он не носит на своем лбу табличку «Свободный Максим Лаптев».
– А мы? – спросил я, зная возможный ответ. Елена Сергеевна Лаптева выразительно промолчала. Ответа, собственно, не требовалось, и я это понимал не хуже нее. Только она, в отличие от меня, может повертеть хвостиком и уйти. Я же обязан буду остаться и спасать свою газету. Всеми правдами и неправдами. Да Бог с ними, с правдами – согласен одними неправдами. Лишь бы подействовало.
– Дорогая Елена Сергеевна, – сказал я, в свою очередь посмотрев белобрысой в глаза. – В нашей стране
– Кто знает, – задумчиво проговорила Лаптева. – В конце концов, название «Московский листок» выглядит честнее, чем наша так называемая «Свободная газета». Какая уж тут свобода, Виктор Ноевич? Сегодня нам приказали ругать ДА, завтра науськают на кого-нибудь другого…
– Если вы явились оскорблять меня, – сухо сказал я, – то лучше уходите. Остыньте, подумайте, посоветуйтесь с мужем. А потом можете решать – будете вы у меня работать или нет. Хорошо?
– А я уже все решила, – сказала мне белобрысая спокойно. – Вот мое заявление. Полагаю, вы не станете чинить мне препятствия и требовать, чтобы я, согласно существующему законодательству, работала здесь еще две недели?
Я подумал, что за две недели работы можно было бы стребовать с нее хоть пару комментариев и обзоров вперед. Но это я только так подумал. Совсем уж мелкой сволочью мне быть не хотелось.
– Разумеется, Елена Сергеевна. – Я вытащил свой паркер с золотым пером и, не торопясь, подписал ее заявление. – Если поторопитесь, еще успеете сегодня застать на месте кассира и получить расчет. Там вам еще премия начислена за материал о российском рынке стрелкового оружия. Или откажетесь получать деньги в такой ужасной продажной газете?
– ЭТИ деньги я получу, – неторопливо произнесла Елена Сергеевна, подчеркнув слово эти, как будто я предлагал ей еще какие-то другие. – Я их заработала. Но больше мне ничего от вас не надо.
Я встал со своего места, белобрысая Елена Сергеевна Лаптева тоже поднялась. Сейчас она выглядела по сравнению со мной чистым котенком, беленьким и пушистым. К сожалению, у этого котенка оказались длинные когти. К сожалению.
– Если вдруг передумаете, Елена Сергеевна, – со всевозможным дружелюбием (откуда что взялось?) сообщил я. – То приходите. Поверьте, нашей продажной газете вас будет не хватать.
– Я тронута, – сказала котенок Елена Сергеевна. – Но я не передумаю.
Глава 27
МАКС ЛАПТЕВ
Некрасов нисколько не удивился.
– О, Макс, входи, – сказал он, таким тоном, словно мы расстались всего полчаса назад. – Подожди, я сейчас… – И он опять склонился над окуляром огромного, чуть ли не в половину комнаты, микроскопа. Микроскоп был гордостью МУРа. В отличие от всех своих рядовых собратьев этот имел собственное имя – Левенгук и, как вполне серьезно уверял гостей Некрасов, телескоп с точно такой же разрешающей способностью мог бы позволить без помех рассматривать поверхность Марса как собственный потолок. Правда, Некрасов использовал свой замечательный оптический прибор, только чтобы смотреть в глубь вещества, а не в космос.