Убить президента
Шрифт:
Может быть, напиться? От мировой войны это не спасет. Но раньше, еще в Киеве, это универсальное средство неплохо мне помогало от мировой скорби.
Я нажал на кнопку звонка, и через секунду ко мне в кабинет впорхнула верная Анеля. К счастью, обижаться на меня долго она не умела.
– Слухаю, Васыль Палыч! – Она преданно посмотрела мне в глаза.
Я откашлялся.
– Вот что, Анеля, – сказал я. – Пошукай мне…
– Горилочки? – обрадовалась она. – Та зараз.
Я сглотнул слюну. Посольскую горилку делали на заказ, специально для приемов, и у нас на фуршетах из-за нее вечно было не протолкнуться. Однако я был уверен, что через десять минут
– Ну, як же? – вновь подала голос Анеля. – Горилочки пошукать, чи ни?
– Кофе, – трусливо сказал я. – И покрепче.
Глава 31
ТЕЛЕЖУРНАЛИСТ ПОЛКОВНИКОВ
Притворяться Басовым можно только по телефону. При личных контактах надежда была только на мою некоторую популярность. В конце концов, физиономия моя на ТВ изрядно примелькалась.
Не знаю, для всех ли. Вот и повод проверить…
К счастью, моя известность простерлась и на сотрудников морга близ Лефортово. Открывая мне дверь, пожилая прозекторша засмущалась, как девочка. Затем на ее лице любопытство смешалось с тревогой.
– У нас будете снимать? – спросила она обеспокоенно. Я заверил, что не буду, черкнул автограф на предусмотрительно захваченной открытке, чем чрезвычайно расположил ее к себе. Я был уверен, что теперь могу рассчитывать на самое доброе к себе отношение. Вплоть до вскрытия без очереди. Хотя как раз с этим я бы не торопился. Можно и подождать, время терпит.
Узнав, что мне нужна всего лишь короткая справочка, любезная прозекторша тут же самолично залезла в журнал и показала мне необходимую запись. Через две минуты пред мои светлые очи предстал санитар Глеб, который как раз дежурил в прошлую ночь и сейчас заканчивал эту смену. Санитар Глеб, как видно, тоже меня узнал, но лишних вопросов не задавал и согласился уединиться со мной в одной из пустующих прозекторских и ответить на пару моих пустяковых вопросов.
Внешне длинноволосый субтильный Глеб походил на усталого и разочарованного во всем хиппи. Есть такие лица, на которых выражение вечной хмурости запечатлено почти с самого рождения. По крайней мере, с того момента, когда младенец понял, что мир вокруг жесток и вкусного молока не хватит надолго. Такие лица я встречал где угодно – в Люберцах, на набережных Владивостока и среди тусовки в Гринвич-Виллидж.
– А скажите, Глеб, – спросил его я. – Было ли в том случае нечто необычное?
– Да нет, – пожал неопределенно плечами санитар. – По виду типичный пример уличного нападения. Так бьют, когда не стараются ограбить. Немотивированная жестокость, понимаете?
Я понимающе кивнул.
– Так это была не автомобильная авария? – изобразил я удивление. Официальная версия давно протухла и требовались только еще детали.
– Нет, конечно, – уверенно ответил Глеб. – Характер повреждений не тот. Мы такие штуки еще на четвертом курсе, на судебной медицине прошли. Ошибиться никак невозможно.
– Хорошо, – согласился я. – А как выглядели родственники, которые, как вот тут написано, в 4.20 забрали тело?
Глеб помолчал, очевидно,
– Такие шкафы без особых примет, – сообщил он мне наконец. И прибавил: – Только, я думаю, совсем это не родственники.
– А кто же? – Я продолжал играть удивление.
Санитар Глеб без колебаний ответил:
– Да фискалы. Я эту вкрадчивую манеру чекистов наших давно изучил. Всегда мягко стелят, да жестко спать. Патока с толченым стеклом.
Я снова кивнул. Пока все, сообщенное мне Глебом, прекрасно укладывалось в схему генерала Дроздова. Ясное дело, забрать труп должны были именно чекисты. Каким-то ведь образом попало тело Игоря Дроздова на стол в длинном темноватом зале на Лубянке.
– А почему не стали вскрывать? – спросил я.
– Родственники отказались, – ответил Глеб. – Из родственных чувств. Сказали, что и так все ясно, предъявили официальное разрешение на вынос тела и покойника унесли.
– Ну, а кем подписано было это разрешение? – Мне показалось, что я нащупал хоть какое-то приближение к самому главному.
Санитар Глеб тут же разрушил мои хитрые построения.
– Никем, – просто сообщил санитар Глеб. – Это такая стандартная форма с грифом и печатью. Подпись там не требуется. Иногда, правда, ее там ставят, для наглядности. Но это не тот случай. Наглядность тем шкафам не была нужна. Они сами по себе наглядность.
Я вздохнул. Дело начинало буксовать. Столько людей – и ни одного серьезного подозреваемого. Комиссар Мегрэ тебя бы явно не похвалил, Аркаша. Ладно, переживем. Примерно так или почти так было на съемках в Голландии. Голландцы вокруг относились к нам чрезвычайно предупредительно. Но из-за того, что целыми днями у них шел дождь, ничем реальным помочь не смогли.
– Ну, допустим, – сказал я Глебу, чувствуя себя в шкуре сыщика все более неуютно. – А кто были те, что принесли к вам тело?
Глеб немного оживился. Выяснилось, что они назвали себя случайными прохожими, но явно врали. Когда он, Глеб, вышел в коридор, то услышал, как эта троица общается между собой. Причем так, как это делают весьма знакомые люди, да и к тому же когда среди них есть начальник и подчиненные.
– Так это, выходит, тоже были фискалы? – поинтересовался я. – Одни фискалы передают тело другим. Немного непонятно, зато интересно. Хорошо соответствует ментальности Лубянки.
Санитар Глеб не переспросил меня, что такое ментальность, и это сразу прибавило у меня к нему симпатий. Бывает же так: десять минут поговоришь – и уже чувствуешь комфорт, словно знаком с человеком добрых десять лет. Несмотря на хмурость и внешность хиппи. Такие знакомцы у меня всегда были наперечет.
– Нет уж, как раз ЭТИ точно фискалами не были, – после некоторого раздумья произнес Глеб. – Манеры не те. У каждого из них не было лубянских привычек превращаться в человека-тень. Зато у каждого наглости хватало на пятерых. Больше всего они похожи на президентских соколов или на рэкетиров. Что, в принципе, одно и то же.
Я удивленно поднял брови. Такая жесткость в суждениях сегодня уже не очень в моде. Закон об оскорблении личности Президента был подписан и скоро должен был начать работать.
– Опишите, пожалуйста, этих гавриков, – попросил я.
– А хотите, я их лучше нарисую? – вдруг предложил мне Глеб.
Определенно человек был с сюрпризами. Кого только не встретишь в стенах районного морга. В том числе и санитаров.
– Глеб, а вы что, умеете? – от неожиданности не слишком вежливо поинтересовался я. – Я к тому, что вы вроде медик…