Убить президента

Гурский Лев Аркадьевич

– Ни единого, – твердо сказал Дядя Саша.

– Пройти-то можно… – неторопливо проговорил бывший.

– И слушать не хочу! – прервал Дядя Саша. Он захлопал по карманам, не выпуская меня из виду. В одном из карманов явственно обозначился контур пистолета. Значит, выкинул он не все, сообразил я. А теперь внимание, Макс! Сейчас он попросит спички.

Филиков извлек трофейную карташовскую сигарету, потом коробок и потряс его.

– Макс, – сказал он своим всегдашним просящим тоном. – Дай спичек.

– Пользуйся своими, – ответил я.

– Ма-а-акс, –

протянул этот несчастный никотиноман. – Имей совесть. Я тебя сегодня от смерти спас. И сейчас, можно сказать, спасаю. Ты сам меня потом благодарить будешь…

– Не буду, – проговорил я недовольно, делая шаг к Дяде Саше и запуская руку в карман. – Ну, черт с тобой…

– Стоп-стоп, – хитро сказал Филиков. – Я твои приемчики знаю. В ближнем бою ты неплох. Не будем рисковать.

Я остановился:

– Так чего ты хочешь?

Филиков быстро проговорил:

– Все отойдите подальше от стола, а ты, Макс, положи спички на стол и тоже отойди. Только не глупите.

– Не глупить? – презрительно спросила Лера, обращаясь ко мне. Дядя Саша, как видно, превратился для нее из человека обратно в гэбиста.

– У него пистолет, – объяснил я Лере. – Он хочет сказать, что может в нас пальнуть.

– Я, конечно, если что, стрелять буду поверх голов, – торжественно объявил Филиков. – Но если мне не покурить вовремя, рука моя может дрогнуть… Ну, давай спички, не тяни.

– У меня зажигалка, – для порядка уточнил я. С этими словами я выудил свою зажигалку-развалюху и аккуратно положил ее на стол. Будем надеяться, что за два дня, пока я ее протаскал в кармане, она работать лучше не стала.

Филиков жадно сунул в рот сигарету, схватил зажигалку, крутнул колесико… и тут я прыгнул. Теперь удачно, Дяде Саше в этот момент было не до меня. Зажигалка-огнеметик не подвела. Точнее, в очередной раз запланированно подвела. Огромный протуберанец пламени вырвался наружу и обжег Дяди-Сашину бороду. Запахло паленым. Филиков заорал и стал бить себя по щекам, гася огонь. Я деятельно помогал ему в ликвидации пожара. Когда остатки филиковской бороды были спасены, сам ее хозяин обнаружил, что лишился пистолета и прикован одной рукой к батарее парового отопления. С обгорелой бородой Дядя Саша вызвал у меня приступ жалости.

– Ты тоже извини, – сказал я покаянно. – Борода отрастет.

– Сволочь, – горько ответил Филиков. – Подпалил меня, как поросенка. Неужели специально для меня эту зажигалку хранил?

– Так получилось. – Я пожал плечами. – Так что вы говорили насчет Боровицких ворот? – обратился я уже к бывшему президенту.

Тот с безучастным видом приблизился к нам.

– Там, понимаешь, есть одна штука. Подъедем, я вам объясню. Гренадеры там на посту стоят, вот что… Эти, в костюмах из Бородино. И если подъехать между десятью и двенадцатью…

– Самоубийцы, – прошептал прикованный Филиков. – Психи ненормальные. Ну, пройдете вы, допустим. И – что? ЧТО?

– Потолкуем, – сказал я рассеянно. – Авось убедим нашего дорогого и любимого

передумать. А если не убедим… – Я снял со стола пыльный графин, сходил на кухню, сполоснул его и наполнил водой. Из кухонного шкафа я извлек несколько банок консервов, стараясь выбирать только с ключиками, чтобы не потребовался консервный нож. – А если не убедим, – продолжил я, возвращаясь в комнату, – то тебе придется поскучать. До тех пор, пока Голубев не зайдет сюда тебя проведать.

– Ненормальные, – с отчаянием произнес Филиков. – Видит Бог, я вас предупреждал… А вы, – сказал он, обращаясь к бывшему президенту, – хоть вы скажите этим фанатикам… Вы пожилой человек…

Бывший президент поглядел на Филикова.

– Пожилой, – кивнул он медленно. – И, кажется, одинокий. Терять мне нечего. А поговорить напоследок с ЭТИМ мне хочется. По-мужски.

– Вот это правильно! – одобрительно подхватила Лера. – Недаром я за вас голосовала. Вы – мой избранник, именно вы – мой президент. Этого Господина я знать не знаю.

Я взглянул на часы.

– Поторопимся, – предупредил я команду, в которой стало на одного человека меньше. – Скоро они начнут прочесывать центр города и тогда нам точно не поздоровится… Так куда ты, Дядя Саша, поставил наш трофейный «БМВ»?

– Не скажу, – храбро помотал головой Филиков.

– Ладно, – кротко согласился я. – Сами найдем. Но тогда уж, извини, сигарет и спичек я тебе не оставлю.

Я сделал знак рукой, и мы по одному начали выходить из квартиры. Я шел замыкающим, догадываясь, что есть пытка, которую Филиков выдержать не сможет. Так и случилось.

– Хрен с вами, – тоскливо сказал Филиков и объяснил мне, где искать наш четырехколесный трофей. В обмен он честно получил пачку какой-то курительной дряни, которую я разыскал в кухне на полке, рядом с консервами. По мнению Филикова, это и вправду была дрянь. – А ничего получше нет?

– Все претензии – к генералу Голубеву! – объявил я и захлопнул за собой дверь оперативной квартиры.

Машину мы обнаружили довольно быстро. Филиков припарковал ее неподалеку, не удосужившись хорошенько ее спрятать. Именно потому – как выяснилось чуть позднее – мы не были единственными, знавшими об этом карташовском достоянии. Как только мы приблизились к авто и я полез в карман за ключами, нас ослепило фарами. Ожил тихо припаркованный неподалеку лимузин. Оттуда неторопливой походкой выбралась троица.

– Ой, – сказал Полковников, узнавая.

– Привет, голубки! – радостно сказал тот, что был пониже, с выпуклыми мясистыми щеками. Мгновение спустя я узнал его. А он узнал меня. – Ба! Какие люди, и воруют машины. Вас этому на Лубянке научили? Вот я пожалуюсь Голубеву. – Он всплеснул ручками. У него в руках оружия не было, зато его напарники без лишних разговоров уставили на нас свои стволы. О том, что большой русский патриот Пал-Секамыч недавно вооружил своих соколов израильскими «узи», я знавал и раньше. Но одно дело знать, а другое – лично увидеть.