Убить зону

Выставной Владислав Валерьевич

— Порядок. Можно разговаривать.

Маус вместе с Букой не могли оторвать взгляда от перекошенного лица капитана. Но их захватило не выражение его лица, а поразительное сходство с Мальцевым из двадцать первого века, изрядно постаревшим, но сохранившим прежние черты. Наверное, это стало для всех последним доказательством того, что происходящее — не сон и не масштабный невообразимый розыгрыш.

Они огляделись, прикидывая, как бы присесть для предстоящей непростой беседы. Присесть оказалось непростой задачей: комната капитана Мальцева являла собой образец холостяцкого минимализма. Из мебели здесь был

только стул, который сейчас занимал привязанный к нему хозяин, раскладушка у стены, приземистый журнальный столик, пузатый пуфик и допотопный узкий сервант, забитый книгами. Книги, кстати, лежали здесь большими стопками. Маус глянул: сплошная политэкономия, какой-то «научный коммунизм», Маркс, Энгельс, Ленин и прочая неудобоваримая чушь.

Две табуретки притащили из кухни, на них уселись Монах и Антонов. Бука сел на пуфик, сталкер устроил себе сиденье из пары стопок книг, удобно примостившись на удивленном лице Маркса.

— Кто будет говорить? — спросил Маус, предлагая Буке взять инициативу беседы на себя.

Тот покачал головой: время его роли пока не наступило. Маус удовлетворенно кивнул и повернулся к связанному капитану.

— Дружище, мы хотим, чтобы ты с самого начала понял, — как можно мягче заговорил сталкер. — Мы не банда налетчиков и не вражеские шпионы. Мы простые советские люди…

Монах, не сдержавшись, возмущенно крякнул.

— Да, — настойчиво повторил Маус, — простые советские люди, которые хотят спасти свою страну от грозящей ей опасности. И ты, Мальцев, тоже можешь помочь своей стране.

Капитан негодующе замычал, задергался.

— Но помочь ты ей сможешь только если не будешь рыпаться и орать, как потерпевший, а наберешься терпения и выслушаешь все, что мы сейчас тебе скажем. Согласен?

Капитан в ответ просверлил Мауса ненавидящим взглядом.

— Так что, капитан, разговаривать будем, или глазами хлопать? — мрачно вставил Монах.

Мальцев скосился на Монаха, очевидно, припомнив его хватку. Нехотя кивнул.

— Только не вздумай кричать, — предупредил Маус. — Тебе мы ничего не сделаем, просто уйдем — а ты так ничего и не узнаешь. И тебе, как контрразведчику, будет очень обидно. Идет?

Капитан кивнул повторно. Кляп у него изо рта вынули.

Тяжело дыша и отплевываясь, Мальцев процедил:

— Вы ответите за все это! До конца жизни будете на Колыме гнить! Вы даже не представляете, с кем связались!

— Позволь возразить, — деликатно сказал Маус. — Мы все очень хорошо представляем, в том числе и то, кто ты такой. Если тебе это интересно — вот подробности твоей собственной биографии, тобой же и написанной…

Маус сунул под нос капитану листок, исписанный им же, но уже будучи в генеральском чине.

— Но откуда… — выдохнул капитан. — Это же секретная информация!

— Вот именно, — веско сказал Маус. — Просто хотелось дать понять: мы не проходимцы, у нас к тебе серьезное дело. Готов слушать?

— Ну, допустим, — с каменным лицом произнес капитан. — Даже если это какая-то провокация…

— Думай как хочешь, — легко согласился Маус. — Антоха, как это называется по-медицински?

— Он должен создать себе удобную психологическую среду, — сказал Антонов. — В которую будем помещаться и мы. Это необходимо, чтобы не выпасть из ощущения реальности. Он сам додумает

себе то, чего не расскажем мы.

— Видал? — Маус кивнул на Антонова. — А ведь всего лишь физиолог.

— Конкретнее! — потребовал капитан. — Что вам от меня нужно?

— Все, что нам нужно, это помочь тебе выполнить твои же служебные обязанности, — сказал Маус.

— Моя служебная обязанность — обезвредить вас, а при необходимости — уничтожить, — с вызовом сказал капитан. — Как потенциальную угрозу!

— Нет, — покачал головой Маус. — Твоя служебная обязанность — это безопасность на вверенном тебе участке. А именно — на Чернобыльской АЭС. И мы здесь для того, чтобы предупредить тебя о нависшей над ней угрозе…

— Диверсия? — моментально среагировал Мальцев.

Маус переглянулся с Букой. Хороший вопрос. Что они знали об истинной причине катастрофы? Имела ли место диверсия? Конечно, нельзя исключать и этого. Но им были известны только официальные данные и кое-что еще из записки генерала. Из этого, пожалуй, и следовало исходить.

— Вы хотите сообщить о какой-то готовящейся акции? — снова спросил Мальцев. Он оживился: еще бы, разговор перетекал в знакомое ему русло. — Кто за этим стоит? Американцы?

— Все не так просто, — сказал Маус. Огляделся. — Смотрю, ты книгами весь обложился. Знаю — в академию поступать собрался. А хочешь, мы сделаем так, что тебя туда без экзаменов возьмут, да еще и внеочередное звание присвоят?

— Хватит заговаривать мне зубы, — резко сказал Мальцев. — Сообщайте что знаете! И развяжите меня — немедленно!

Маус с сомнением посмотрел на Монаха. Тот направился в прихожую и вернулся с ремнем с притороченной к нему кобурой, из которой торчала рукоятка пистолета. Достал пистолет, подкинул на руке и сказал:

— Можно и развязать — если шалить не будешь.

— Так сказать, в знак нашей доброй воли, — улыбнулся Маус.

Капитана развязали, но радости ему это, похоже, не прибавило. Он был погружен в какие-то сложные размышления, и ему можно было только посочувствовать: как бы ни развивалась ситуация, карьера его висела на волоске.

— Вот, значит, какая история, — сказал Маус. — Бука, изложи ему…

— На завтрашнее утро запланировано снижение мощности четвертого энергоблока, — заговорил Бука. — Это связано с экспериментом с системами безопасности. Ближе к ночи персонал заблокирует систему аварийной остановки реактора, хотя инструкция запрещает отключать эту систему во всех случаях. Одновременно персонал перекроет подачу пара на одну из турбин. Это будет эксперимент по замеру электрических характеристик работы турбины в режиме выбега. Если будет отключена система аварийной остановки реактора по сигналу прекращения подачи пара на последнюю турбину, произойдет катастрофа…

— Что за бред… — пробормотал капитан. — Что за катастрофа? Откуда такие подробности?

— Автоматика заглушила бы реактор, — продолжал Бука. — Но персонал предполагает повторить эксперимент несколько раз на различных параметрах управления магнитным полем генератора. Так что реактор практически остается без контроля.

— Откуда ты знаешь про эксперимент? — насупился капитан. Он тяжело дышал, ему было непросто контролировать себя. Монах осторожно приблизился к нему, стараясь держать Мальцева под контролем.