Убийца

Бубела Олег Николаевич

Темнота внезапно замолчала, не договорив. Что уж она не хотела мне рассказывать, я не знал. Но удивился тому факту, что раз в семьсот лет – это для нее часто.

– Значит, особенным являюсь я, а ты просто добровольная помощница? – уточнил я. – А вот расскажи мне, как же появляются эти люди? Не так ли, как я, – поскользнулся, упал, очнулся в другом мире?

Темнота, уловив мою иронию, улыбнулась и ответила:

– Нет, так сюда попал только ты, остальные Темные маги родились здесь и здесь же окончили свой путь.

Так, сегодня у нас день откровений, нужно этим воспользоваться.

– И как же я здесь

очутился? Это ты меня сюда перенесла?

В ожидании ответа я даже затаил дыхание, хотя и дышать в этом сумрачном «нигде» было необязательно.

– Нет, переместился сюда ты сам, – ответила Темнота, родив в моей голове новые вопросы, которые я не успел озвучить, поскольку она добавила: – Но разрез между мирами сделала я.

– Специально для меня?

– Нет, в надежде, что в твоем мире люди с такими способностями встречаются чаще, чем в этом. И я не ошиблась!

У меня начинали медленно закипать мозги.

– А можно поподробнее, что собой представляет этот разрез и как я в него мог угодить?

Темнота молчала долго. Я уже подумал, что на этом наш разговор закончен, но она тихо спросила:

– Ты хочешь вернуться?

Я задумался. С одной стороны, было бы неплохо бросить все это к демонам и отправиться домой, к родителям, Натке, которую я за эти месяцы даже и не вспоминал. Но что-то внутри меня очень этому сопротивлялось. Я так многого добился, столько всего сделал, и уходить сейчас, когда до победы осталось всего ничего... Ведь если просчитать, что случится без меня... Мардинан не выстоит против кочевников, альтары, даже если и захватят степь, долго в ней не просидят, а потом придет черед гномов и эльфов...

– Нет, не сейчас, – сказал я Темноте.

Немного помолчав, она сказала:

– Разрез – это область пространства, где сливаются два соседних мира. Две сотни лет назад у меня хватило сил создать его неподалеку от Эльфийского леса. Он вышел совсем небольшим, но до сих пор продолжает действовать.

– Две сотни лет, – пораженно прошептал я. – И сколько же людей за это время сюда попало из нашего мира? И где они сейчас?

– Почти два десятка, – призналась Темнота. – Они умирали вскоре после попадания сюда.

– Почему? Болезнь или...

– Эльфы, лесные разбойники, имперские охотники, дикие звери и прочее, – перечислила Темнота. – Прости, Алекс, но, увидев тебя впервые, я решила, что ты не сможешь продержаться дольше других. Твое тело было слабым, твои знания – бесполезны. Но ты сумел меня удивить, показав поразительную жажду жизни, которая и привлекла меня к тебе. Это уже потом я обнаружила, что у тебя проявились необходимые мне способности, и дала тебе свой ключ, который ты называешь кольцом.

Песец! Две сотни лет сюда попадали люди с Земли! Неужели ни у кого из них не было оружия? Неужели никто из партизан или тех же гитлеровцев не заглянул сюда на огонек, лазая по лесам соседнего мира? Да хоть и без оружия! Просто подготовленный и адекватный мужик, способный принять реальность, как она есть. (Ну, вроде меня, если вы не догадались.) Похоже, таких не было. И все бедолаги, которым «посчастливилось» стать попаданцами, быстро скопытились в этом мире, не успев толком осознать, что с ними случилось. А может, и успели, у кого теперь спросишь?

– Ладно, с этим ясно, – кивнул я. – А можешь мне сказать, зачем тебе избранник?

Нет, мне сильно полегчало, когда я узнал, что своими возможностями не целиком и полностью обязан тебе, но, может, ответишь? А то вдруг нужно будет что-нибудь сделать для тебя, а я окажусь не в курсе дела?..

– Я скажу тебе, когда придет время, – ответила Темнота. – Сейчас мне лишь нужно, чтобы ты прекратил свои попытки умереть.

– А я и не пытался сейчас умирать. Подумаешь, немного крови перелил, в человеке ее достаточно. Да и перед тем, как потерять сознание, я был достаточно живым, так что наверняка должен буду очнуться.

– Но твои мысли сказали мне о том, что ты хотел умереть вместо своих вассалов, именно поэтому я начала беспокоиться.

Я хмыкнул и взял Темноту за руку, ощутив приятный бархат ее нежной кожи.

– Можешь оставить тревогу, сводить счеты с жизнью я не собираюсь. Да, мне сейчас очень хреново, потому что из-за меня погибло много людей, но я все же постараюсь с этим справиться. Ведь кошмары меня по ночам не мучают, за что тебе отдельная благодарность, а уж во время бодрствования я за собой как-нибудь пригляжу.

– Хорошо, – сказала Темнота, ласково обняв меня. – А теперь спи!

Я почувствовал, что мы вместе с моей подругой, моей наблюдательницей, помощницей и просто очень загадочной личностью поднимаемся ввысь, к темным облакам. Откуда-то пришло ощущение полета на огромной скорости, оно наполнило меня силой и восторгом. Подчиняясь наитию, я широко раскинул руки и растворился в черном небе.

Глава 23

Командир и его совесть

Когда я открыл глаза, то увидел над собой деревянный потолок. Пытаясь сообразить, как же меня угораздило очутиться под крышей, я попробовал пошевелить руками. Мне это удалось, но удовлетворения не принесло. Складывалось такое впечатление, что мои конечности стали весить раза в три больше обычного, а ощущения во всем теле были просто кошмарными. Попытавшись приподняться, я издал слабый стон и снова откинулся на кровать. Комната отчего-то стала вращаться, вызывая тошноту. Я закрыл глаза и попытался прийти в себя. Краем уха услышал, как хлопнула дверь, но открыть глаза уже не смог. Пришла ужасная слабость, вновь захотелось нырнуть во тьму, где нет боли, волнений и тревог, но я решительно отбросил эти мысли. Это все происходило из-за большой кровопотери. Срочно нужно было вставать и заниматься собой, иначе так и копыта можно откинуть.

Сосредоточившись, я подстегнул восстановительные процессы. В ответ мой организм грубо обматерил меня и сообщил, что латать повреждения не может, потому что просто нечем. Тогда я пустил больше энергии по телу, сняв блокировку почти полностью. Это помогло – сознание до конца прояснилось, и я даже почувствовал в себе силы, чтобы вновь попробовать встать. Вторая попытка прошла удачнее. Кряхтя, точно столетний старик, я приподнялся на локтях, а потом сел, спустив ноги с мягкой кровати, на которую меня уложили горцы. Эх, был бы я в нормальном состоянии, наверняка оценил бы и нежные простыни, сделанные не из шелка, но близкого по структуре материала, и перину, набитую легчайшим пухом, который еще не успел сваляться противными комками. (Тот, кто хоть раз покупал дешевые подушки, набитые синтетическим волокном, меня должен понять.)