Убийца
Шрифт:
— Ты не в силах что-либо исправить, — качает он головой.
— Я — нет. Медицина — вполне, — я пытаюсь улыбнуться, чтобы он поверил в мои слова так же, как и я верю в них.
Он отрицательно качает головой и опускает ее, а затем хватается руками за пуфик.
— Привяжи меня! — выкрикивает он.
Я дергаюсь и отхожу назад.
— Алекс, привяжи меня к батарее, сейчас же! — выкрикивает
Я хватаю простынь из корзины и разрываю её в тот момент, когда он присаживается на пол к батарее. Подхожу к нему и обкручиваю его руки, а затем привязываю к батарее, видя на его лице улыбку.
Том ушел.
— Надо же, он успел предупредить тебя, — низким тоном произносит он. Это уж точно не тот тон, которым говорит Том. — Я гляжу мы в ванной комнате. Решила повторить пройденное?
Я щурю глаза, но не собираюсь что-либо отвечать на его комментарии.
— Уже приняла для себя всю неизбежность своего положения?
Я думаю, он о забитых окнах и возможности взрыва, когда я бы попыталась очистить себе путь.
— Я думаю, тебе пора перестать так радоваться и принять для себя то, что в скором времени ты больше не вернешься в это тело, — холодно проговариваю я, подняв трубу с пола.
— А кто сказал, что я собираюсь уходить? — улыбается он.
— Что ж, — пожимаю я плечами, — тогда мне снова придётся тебя выбить из него.
— Да ладно, Холт, ты же с такими успехами инвалида из него сделаешь.
Я смотрю на его наглую ухмылку и думаю о том, как бы быстрее стереть её с его лица.
— Знаешь, что самое привлекательное в этом? — смотрит он на меня. — То, что даже если сюда приедет Дэниел или полиция, то, попробовав открыть дверь или как-то освободить окна, они подорвут и себя и нас.
— Ублюдок, — шепчу я сквозь зубы.
Он закатывает глаза, будто оскорбление для него не особо большая новость.
Я встаю с пола и взглянув на привязанного, еще раз выхожу из ванной комнаты. Быстрыми шагами прохожу мимо каждой двери, которая закрыта и спускаюсь вниз по лестнице, подойдя к двери. На полу рядом с окном все еще лежит разбитый телефон, а снаружи никаких изменений.
Дэниел не приедет за мной.
Я отхожу от окна и беру нож со стола, построив план того, что буду пытать его, чтобы узнать, как выйти из заминированного дома. Резко замираю, заметив небольшую дверь, заставленную синей тумбочкой, по которой сползает устаревшая краска.
Кладу нож на столешницу и хватаюсь за тумбочку, отодвигая её в сторону. Дверь не заперта, и все, что я вижу за ней, это лестница вниз и холод, идущий оттуда. Он будто… могильный.
Оборачиваюсь по сторонам, пытаясь найти
Лестница бетонная и узкая. Немного кривая и в некоторых местах отбитая. Чем дальше я спускаюсь, тем холоднее мне становится. Я обхватываю себя руками, когда ступаю обеими ногами на бетонный пол. Здесь темно, поэтому я пытаюсь найти хоть какой-то выключатель. Сталкиваюсь с чем-то о колено и хмурюсь от боли. Наклоняюсь, чтобы проверить, все ли в порядке и нахожу выключатель. Свет медленно, но уверенно заполняет небольшое пространство вокруг меня.
Я чувствую дрожь по всему телу и нуждаюсь в том, чтобы прямо сейчас уйти отсюда, но что-то останавливает меня. Стена, увешанная фотографиями девушек с перерезанным горлом, сняты скальпом, отрезанным рукам. Я приближаюсь к ней с каждым шагом и прикрываю рот ладонью чтобы не стошнить прямо здесь.
Вытягиваю руку вперед и замечаю, как она дрожит, когда касаюсь фотографии, на которой я сама.
Это тот темный переулок. Из моей головы течет кровь, и я без сознания.
На этом коллаж заканчивается.
Я отхожу от стены, намеренная подняться вверх и как можно быстрее найти выход отсюда.
Поворачиваюсь к лестнице и замираю.
— Далеко собралась? — спрашивает хриплый голос, смотря на меня покрасневшими темными глазами.
Прежде чем сделать какое-либо движение, я смотрю на его посиневшие руки, которыми он был привязан к батарее и куски ткани, которые все еще пережимают ему кисти.
— Как это мило, что ты сама пришла сюда. Мне даже не пришлось тебя приглашать, — улыбается Гослинг, с каждым шагом приближаясь ко мне. — Я думал подождать с этим некоторое время, но ты так настойчива сегодня.
Я замечаю цепь в его левой руке. Он тянет её по полу вслед за собой, направляясь прямо на меня. Медленно, как хищник.
— А мы ведь могли жить долго и счастливо, Алексис, — качает он головой.
Я хочу плюнуть ему в лицо. Хочу сказать хоть что-нибудь, но слова застряли где-то у меня в горле.
— Ты и я. У нас были бы дети.
— Лучше умереть, чем иметь хоть какой-то интимный физический контакт с тобой, — выплевываю я, столкнувшись спиной со стеной.
— Ну что ж, — пожимает он плечами, — Ты сделала свой выбор.
Его левая рука возносится в воздух и первое что я чувствую это боль, пронзившая мое тело.
Тяжелый метал прошелся по всей моей правой стороне от чего я упала на землю, чувствуя, как слезы скатываются по моим щекам. Я гляжу на свою трясущуюся руку, по которой он ударил цепью и замечаю, что она вся в крови.
Цепью, которой он меня ударил состоит не просто из железа. Она обмотана колючей проволокой, от удара которой я вполне могу лишиться собственной жизни.