Убийца

Вильегас Алеся

— Дело не в этом, — начинает мать.

— Дело только в этом, мам, я в порядке.

Она поджимает губы, и я знаю, что как только я выйду из машины, она достанет свой бинокль и будет наблюдать за мной.

Я открываю дверь машины и ступаю на влажный асфальт. Сегодня ровно семь

месяцев с того дня, когда я уснула в больничной палате с мыслью о том, что все кончено.

И это так.

Сегодня утром у меня был последний прием у психотерапевта. Так же, сегодняшним утром я решила, что хочу учиться в Оксфорде, чтобы находиться как можно больше с отцом. Мама согласилась и поэтому, в скором времени мы переезжаем.

Моего собственного брата Джея стало больше в моей жизни. После того, что произошло семь месяцев назад, он почти всегда рядом со мной. Почти. В последнее время он часто зависает с сестрой Дэниела — Бьянкой. Я подозреваю, это одна из причин, почему два последних месяца он прилетает к нам на выходные.

Что насчет Дэниела, он единственный из парней, которому я могу доверять. С которым я вообще хочу разговаривать. Остальных же, я обхожу стороной. Да и сами люди не особо норовят со мной общаться. Они знают кто я и через что я прошла.

Две недели телевизор трубил, что я пропала, что, возможно, уже мертва, но поиски продолжались.

Позже, телевизор трубил о Томе.

Это было моим личным адом, когда за обеденным столом я слышала его имя из телевизора. Видела, как его вели в оранжевой форме вдоль стены, а репортёр снова и снова повторял количество жертв.

«Постарайся запомнить мою лучшую сторону, потому что это настоящий я.»

И я стараюсь.

Изо дня в день.

Дома, на приеме у психотерапевта, каждый раз, когда вижу его по телевизору.

Я все еще помню того мальчика из школы, но чудовище, который мучил меня две недели, я забыть не смогу никогда.

Я останавливаюсь возле старой могилы, на которой нет ни единого цветка

и понимаю, что это она.

Равенна Гослинг.

Наклоняюсь, положив букет роз на могилу и выравниваюсь, смотря на белый камень.

Сегодня утром доктор сказал мне, что Том все еще борется. Что таблетки больше не помогают, и они применяют каждый раз что-то новое. Его плохая сторона возвращается снова и снова и боюсь, может остаться в его теле навсегда.

Телефон вибрирует у меня в кармане, и я знаю, что это мама. Так она дает мне знать, что её терпение лопнуло и, если я сейчас же не вернусь, она примет меры.

Я еще раз смотрю на выгравированные буквы на белом камне и опустив голову направляюсь к машине. Это первый и последний раз, когда я здесь и я надеюсь забыть этот поход и то, что произошло семь месяцев назад, как страшный сон.

Знаю, потребуется еще некоторое время, но я справлюсь.

Открываю дверь и присаживаюсь на переднее сиденье, пристегивая ремень.

Губы матери все еще поджаты, и я не виню ее, потому что у нее есть оправдание этому — она переживает.

Заведя машину, мама выезжает на дорогу, а я расслабленно вздыхаю, оставляя позади себя это место. Тянусь рукой к радио и включаю музыку. Засовываю руку в карман джинс за телефоном, чтобы написать Дэниелу о том, что скоро мы будем дома и я хочу, чтобы он мне помог собрать вещи.

Музыка заканчивается, и я слышу довольно знакомый мне голос:

— Буквально два часа назад стало известно, что всеми известный серийный убийца Том Гослинг сбежал из тюрьмы.

Мои руки начинают дрожать, а мама сбавляет скорость, сворачивая на обочину. Женщина что-то продолжает говорить по радио, но все мое внимание на смс, которое, как оказалось, прислала не моя мама, а неизвестный номер:

«— Теперь мы снова будем вместе.

— Т.»