Убийца
Шрифт:
Позади меня еще двое клювастых, над ними такие же страшные нимбы свежих брешей.
Трое. Я в треугольнике.
Зал, что этажом выше, высокий, волкоршуны смогли уйти в пике, разогнаться для тарана. Пике у них иногда пробивает несколько этажей, слепые грифоны ухитряются как-то «видеть» сквозь пласты камня, приземляться точно на жертв.
Чувства обострились, плащ стал второй кожей, вижу спиной, ловлю малейшую вибрацию. Смыш связан с мозгом, служит антенной, и я ощущаю туннель, словно он – часть меня, когти волкоршунов скребут словно не по каменным
Волкоршун рядом с трупом бронтеры соблазнился халявным мясом, клюв от меня отвернулся, вгрызся в разорванную дробью плоть, эхо склизких звуков.
Двое зарычали на халтурщика со смесью гнева и зависти, но их внимание вернулось ко мне. Напряглись, но прыгнуть не решаются, каждый ждет, что прыгнет напарник, ибо первый неизбежно получит порцию горячих металлических горошин.
Не дождавшись, прыгнули оба. Я рванулся навстречу, колени проскользнули по полу, я выгнулся назад, надо мной сшиблись клювы, ружье выпустило фейерверк дробинок.
Дуэтом взвыло.
Я вскочил в развороте, волкоршуны тоже, у каждого на боку кровавые росчерки, на плитах красные кляксы. Забрызгало и меня. Парочка приготовилась кинуться вновь, но теперь их ничто не отделяет от собрата, который наедается мясом бронтеры.
Один из раненых обернулся на жрущего…
Победил прагматизм. Роняя капли крови, волкоршун подпрыгнул к месту пиршества, хищники закричали друг на друга, начался угрожающий танец вокруг мясной горки.
Я снял со спины «Вампира», так назвал мою плазменную пушку лорд комароя. Щелчок предохранителя, реактор набирает мощность, гудит, красные цифры на счетчике зарядов бегут по возрастанию.
Второй раненый зарычал на занятых дележкой членов стаи, призывает вернуться к охоте, но те глухи.
Его внимание вернулось ко мне, рык перешел в клекот. Ранен серьезнее, чем собрат, но, видимо, это и дало выброс гормона ярости, она пересиливает жажду добычи.
Вот-вот прыгнет, а пушка в моих ладонях еще не готова, нужны секунды!
Вспышка слева, Борис с плеча исчез, возник на спине у нацелившегося на меня зверя, тот сразу почувствовал, извернулся так быстро, что исчез из-под смыша, и тот стал будто подвешенным в воздухе, на его месте щелкнул капкан клюва, я вздрогнул, но клюву достались клочки света от еще одной вспышки, Борис вновь отяжелил мое плечо.
Волкоршун развернулся ко мне, но я выстрелил в потолок.
Полет красной кометы, взрыв, и потолок рассыпается каменным дождем, разливаются тонны пыли. Сцену, где волкоршуны рвут крючьями когтей мертвую плоть, закрывает, как занавесом в театре.
Я отступил, не попасть под каменный язык обломков. Ствол плазмы опускается…
Под грохот из серой тучи на меня вылетел волкоршун.
Глава 2
Камнепад его не тронул, и теперь разинутый клюв и растопыренные кинжалы когтей летят на меня как в замедленной съемке.
Я на колено, штык плазмы вперед и вверх.
Волкоршун отбросил нас обоих, моя спина врезалась в твердое,
Давлю на гашетку. Могучая туша врага худеет, мне передается эхо агонии, перья осыпаются…
Под ноги ссыпались тусклые кости, лишь клюв сверкает, как рыцарский доспех.
Клюв я взял в качестве трофея. Продам. Или закажу у мастера наплечник, будет удобно таранить плечом ветхие стены.
«Вампир» насытился, счетчик зарядов увеличился на единицу. Щелчком рычажка я отправил оружие спать.
Передышка…
Где-то по ту сторону завала пируют два волкоршуна. На весь потолок дыра, в ней вид на высокий зал с колоннами и балконами.
Ремень через плечо, и еще горячая пушка села меж лопаток. Я подобрал дробовик, затвор дважды клацнул, сплюнув гильзу и зажевав патрон. Ружье тоже на покой, под плащ. Кожаный глянец оттираю от крови и пыли.
Плечо нагрето смышом. Борис чихнул, лапки умывают мордочку.
– Верно, малыш. Столько архитектурного добра в мусор, то еще расточительство, куда Арх смотрит…
Я взобрался по ступенькам завала на этаж выше.
Глаза нашли между колоннами арку, иду туда. Странно, но любая щель, какую ни выбери, может привести к цели, если знать хитрости.
А цель сейчас – убежище недалеко от Колыбели. Некрополь.
Прогоняю в мозгу алгоритм: коридор прямо, коридор влево, на середине разбить стену слева, при этом думать о мятежном принце, о его стальном склепе. Если по ту сторону вновь будет коридор, цикл повторить. И повторять, пока за проломом не окажется некрополь со склепом мятежного принца.
Не знаю, кто в том склепе, взломать не удалось даже с помощью плазмы. Но судя по тексту на стенах – аж на тридцати трех языках! – там покоится некий мятежный принц, которого однажды воскресит невинный ребенок, и принц совершит кровавое возмездие…
Я не понял, против кого принц бунтовал и где вообще было дело, но склеп – главный маяк моего убежища, найти некрополь без этого ориентира в бесконечности Руин, среди миллиардов других некрополей, невозможно. А с ним я смог сделать то место своим приютом, куда возвращался много раз, методом проб и ошибок совершенствуя алгоритм. Раньше искал долго, не алгоритм был, а ленточный червь. Но теперь в цепочке лишь три-четыре звена.
Пока иду, вспоминаю паренька, которого спас. В сознание лезут сцены, не делающие мне чести: ору на мальчика, упрекаю, бью по щеке…
Не сразу до меня дошло, что образы извлекаются из памяти не в естественном порядке – их фильтрует для меня мой маленький друг.
Я повернул голову. Смыш на плече, мне в глаза смотрят черные бусинки.
– Да-да, я был с ним слишком груб.
«Жестоко».
– Ты знаешь, малыш, я не хочу ни с кем сближаться. А то слово за слово, и сдружились бы, а я… не хочу терять. Или быть кинутым. Доверять можно только себе. Ну и тебе, конечно.