Убийца
Шрифт:
А это её романчик с молодым графом? Да все их отношения точно списаны с дерьмовых баллад, для слюнявых девчонок! Я видел шашни высокородных дам, и они частенько способны переплюнуть заигрывания дешёвых шлюх. Ну и эта её откровенность. Чёрт возьми, каждый дворянин носит своего рода маску, скрывающую его истинное лицо. А эта идиотка смотрит на графа с таким неприкрытым обожанием…
Ну и сладкое. Касательно дурацкого вопроса. Принцесса просто обязана знать, что произойдёт с её младшенькой сестрёнкой, когда несчастной стукнет шестнадцать. Неужели при дворе никто про это не распространяется? Да в любой крестьянской избе младший ребёнок с раннего
Как только я ощутил, что голова начала пухнуть от вопросов, не имеющих ответа, то сразу же прекратил заниматься ерундой. Хоть чем тут другим заниматься-то? Разговаривать со мной никто не желал, а осматривать окрестности – ещё то развлечение. Топленьская пустошь – самое унылое место в этом мире. В Святых книгах похоже описывают преддверие преисподней – место, где бродят неупокоеные души самоубийц – такое же унылое бесконечное болото.
Почему-то представилось, будто мы на самом деле угодили в то проклятое место, где тянется дорога к вратам преисподней. По обе стороны – бескрайняя равнина, где блестят лужицы вода и поднимаются уродливые деревья, похожие на демонов-соглядатаев. И вокруг нет никого.
Пришлось помотать головой, чтобы избавится от наваждения. А ведь я слышал, что на этом участке тракта люди иногда теряют рассудок и топятся в болоте. Кто говорит – болотные ведьмы, кто – дурные испарения. В чём правда – не знаю, но сам видел оборванца, сидящего на обочине. Он дико хохотал, пускал слюни и тыкал пальцем в сторону Пустоши. Не хотелось бы закончить так же.
О чёрт! В паре лиг позади нас медленно двигалась чёрная точка. Впрочем, не так уж медленно: повозка (а это точно была какая-то повозка) постепенно догоняла нашу группу. Первоначальная радость от того, что мы не одни в этом тоскливом мире, мало-помалу начала сменяться пока ещё смутной тревогой. Наши лошадка шли в шустром темпе, и чтобы их догнать, требовалось нестись на огромной скорости. Кому потребовалось загонять коней на Хвандском тракте? А главное – зачем? И спрятаться тут абсолютно негде…
Я не стал ничего говорить спутникам, просто осторожно достал самострел и взвёл пружину. Теперь оставалось снять оружие с предохранителя и можно пускать в дело.
И вдруг, сквозь фырканье коней, стук копыт о камень и свист ветра, я расслышал тихое позвякивание. От этого, вроде бы безобидного звука, у меня мороз продрал по коже. Дрожащими руками я достал свою зрительную трубку и повернувшись, посмотрел через неё в сторону чёрной точки.
Уркаган недоуменно заржал, точно интересовался, какой ерундой занимается его всадник. Но мне было не его вопросов. Поначалу перед глазами прыгала дорога и болото, но чуть поискав, я таки обнаружил большой чёрный фургон и четырёх всадников впереди повозки. И наездники, и возница вовсю пришпоривали скакунов.
Я не мог подробно рассмотреть всадников, но сосущее чувство внутри подсказывало, что нас догоняют те самые, от кого мы прятались сегодняшним утром. Сейчас укрыться было негде, а расстояние между нами стремительно сокращалось. И если кони принцессы и графа ещё могли прибавить ход, то мой Уркаган явно шёл на пределе своих сил. Был вариант отправить спутников вперёд, а самому съехать на обочину и притвориться обычным бродягам. В конце концов не я же интересовал распроклятых гуннов!
К счастью, ситуация благополучно разрешалась ещё до того, как я успел сообщить пренеприятнейшее известие. Впереди
Я облегчённо выдохнул. Это место мне было очень хорошо знакомо. Постоялый двор назывался: «Большие жабы» и находился в пятнадцати лигах от Хванда. Единственное место, где кипело хоть какое-то подобие жизни во всей Топленьской пустоши. Да ещё и как кипело! Честно говоря, при других обстоятельствах я бы просто не рискнул останавливаться в «Жабах». Да ещё и с такими спутниками.
– Что это? – поинтересовалась Вайолетта, поворачиваясь ко мне. – Здесь случайно нельзя перекусить?
– Можно, - сказал я, стараясь, чтобы голос не выдал тот испуг, который вынуждал желудок подниматься к горлу, - но нужно держать ухо востро. Люди, который останавливаются в «Жабе» … Как бы это сказать? Резкие, что ли.
– Они не посмеют связаться с дворянином, - надменно бросил Шу.
– Не посмеют, - согласился я, - но могут зарезать этого самого дворянина втихую или подрезать ему кошелёк. Так что лучше не отсвечивать.
– Не делать, что? – удивилась девушка.
– Не гнать волну, - пояснил я, потом мысленно хлопнул себя по лбу. – Не показывать, кто мы, на самом деле. И вообще, выбрать самый дальний угол.
Невзирая на то, что я старался как можно лучше донести до собеседников свою мысль, всем мои слова пропали втуне. Когда мы подъехали к воротам с изображением квакающей жабы и слуга, похожий на облезшую крысу предложил привязать коней, граф решил с ним расплатиться. Таким же золотым, какой мы подарили пограничникам. Ну, не идиот?
Хорошо, хоть я вовремя сообразил, за каким чёртом Шу запустил руку в поясную сумку. Когда граф вытащил монету, я тут же сжал его ладонь и скорчил зверскую рожу. Граф недовольно зашипел, но я в этот момент смотрел только на крысёныша: успел он заметить блеск золота или нет? Но мышиная морда не отражала ничего, кроме ожидания вознаграждения. Ф-фух!
Продолжая держать Сигона за дёргающуюся руку, я быстро достал медяк и отщёлкнул его большим пальцем. Слуга с привычной ловкостью поймал монету, и она тут же исчезла между грязных пальцев. Крысёныш неразборчиво буркнул благодарность, взял коней за поводья и побрёл к коновязи.
– Что ты себе позволяешь, мерзавец? – рявкнул граф, сумев выдернуть пальцы из моей хватки. – Хочешь оплеуху, ничтожество?
– Желаешь, чтобы нам перерезали глотки немедленно? – в свою очередь осведомился я и проверил, легко ли самострел снимается с пояса. Потом тщательно прикрыл оружие плащом. – Или всё-таки потерпишь? За такую монету любой посетитель «Жаб» готов прикончить мамашу, папашу и своего исповедника, в придачу. Я уж помолчу про чужаков, явившихся неизвестно откуда и швыряющих золотые направо – налево. Мельче денег нет?
– Пожалуй, нет, - задумчиво протянула Вайолетта, изучая содержимое своего кошелька.
Чёрт! Неужели Нарим не мог подумать про это, когда снаряжал двух высокородных олухов? Придётся в Хванде навестить своего знакомого менялу и разбить золотые на что-то, более подходящее для путешествия. Надо же, отправиться в тайную поездку с мешком золотых! Кажется, эти люди просто напрашиваются на неприятности.
– А кое кому не помешало бы скрыть свою мордашку, - сказал я, обращаясь к девушке. – Я знаю множество отчаянных парней, которые промышляют похищением молодых девиц, чтобы сбывать их в дома терпимости.