Убийца
Шрифт:
Я проскользнул между двух столов, стоящих почти вплотную, едва не поскользнулся в луже разлитого вина, сдвинул ногу огромного мужика, лежащего на полу и подошёл к стойке. Над деревянной тумбой возвышался холм трактирщика, которого все звали Пузырём. Я кивнул ему, и лоснящаяся жиром физиономия тут же расплылась в довольной гримасе, напоминая лопнувший арбуз. Толстые губы плямкнули приветствие.
Проделав недолгое путешествие, я расположился на крепком дубовом табурете и вытянул под столом гудящие ноги. Тотчас рядом возник тощий мальчуган в длинном сером переднике, покрытом узором разноцветных
Итак, глиняная бутыль, от которой шёл знакомый аромат хреновухи, деревянная миска с коричневой массой, распространяющей запах чеснока и кусок окорока в печёном картофеле. Дополнял картину надколотый стакан, почти чистый, надо сказать. Рай для гурманов, как я и говорил. Часть напитка тут же переместилась в стакан, а оттуда в мой рот.
Глотку обожгло, точно я хлебнул дубильной кислоты, а чуть позже в желудок словно упал тяжёлый булыжник. Камень заворочался, пустил длинные раскалённые иглы. Хорошо! Наконец-то мои мечтания исполнились. Две недели, под проливным дождём, кутаясь в промокший плащ, лёжа в холодной грязи рядом с выгребной ямой, я мечтал об этом моменте.
Ну ладно, ещё разок и можно приступать к чесночной похлёбке. Повара у Пузыря готовят вполне прилично. Ну, по крайней мере можно не опасаться, что тебе придётся выскакивать наружу и нестись к ближайшему переулку, а там путаться в ремнях, пытаясь стянуть штаны. Бывало всякое.
Я опрокинул второй стакан и ощущая, как лёгкий туман обволакивает глаза, погрузил ложку в миску с похлёбкой.
– Т-ты – грязное х-хамло! А х-хаму не приливичествует сидеть на жопе рядом с б-благородными бл…людьми.
Я влил в рот ложку похлёбки и лишь после этого медленно, очень медленно, стараясь это делать как можно спокойнее, поднял взгляд. Передо мной стоял совсем зелёный юнец, на верхней губе которого только начали пробиваться жидкие усики. Волосы паренька спутались, бледное лицо покрывали багровые пятна, а глаза горели пьяным упрямством похотливого кабана.
– Т-твоё, хам, присутствие ос-скорбительно б-благородному человеку и ес-сли ты нем-медлено не пок-кинешь это место я теб-бя вышшвырну!
Прежде молодой урод очевидно сидел за соседним столиком, где сейчас пьяно хихикали две потасканные девицы, по виду – шлюхи. И этот придурок явно выделывался перед ними. Стало понятно, почему это место оставалось незанятым.
Я осмотрел «храбреца». Ну, молод, это я уже понял. Если судить по одежде, пусть измятой и нечистой, всё равно видно, что паренёк – далеко не беден. На поясе болтается меч в богатых кожаных ножнах, что простолюдинам категорически запрещено. На плаще, повисшем через правое плечо какой-то герб. Стало быть, отпрыск местного графа или барона. ПЕРВЫЙ сын. Золотая молодёжь, мать бы её. Пусть бы рисовался, но не за мой же счёт!
Мне показалось или действительно, бражники за ближайшими столами поутихли, с интересом глядя в нашу сторону? Ещё бы, такое развлечение: благородный дворянин начистит рожу немытой скотине. Знаю, что при своём невысоком росте я выгляжу отличной мишенью для дурацких острот
– Ты что, х-хамло, не слышишь, как-к к тебе об-бращаются?
В тягучем, словно патока, воздухе я протянул руку и налил почти полный стакан. Однако выпить мне не дали. Оскалившийся урод взмахнул золочёным стеком, и моя посудина разлетелась вдребезги. Я уставился на блестящие соколки, ощущая, как внутри пробудилась ярость и начал подниматься всё выше и выше. Теперь исчезли последние сомнения в том, что моя скромная персона превратилась в центр внимания посетителей трактира, из тех, кто ещё был способен что-то видеть и понимать. Чёрт!
За спиной покачивающегося дворянчика возник Пузырь, ставший по крайней мере на полголовы ниже. Трактирщик принялся шептать в ухо рассвирепевшему недоноску. Однако тот плюнул на пол и отпихнул толстяка, едва не сшибив с ног. Инцидент уладить не получилось и Пузырь, с напряжённой улыбкой, попятился назад. Его огромные руки елозили по пузу, точно делали странный массаж.
– Ах ты уродская морда!
– выкрикнул мальчишка и театральным жестом положил ладонь на рукоять меча. – Убирайся отсюда, покуда я не обстриг твои ослиные уши!
Девицы громко захохотали, так что их потасканные прелести едва не вывалились наружу. Чёрт, мне не стоило связываться. Хрен с ним, этим ублюдком, пусть торжествует победу над ничтожным хамом. Сцепив зубы, я достал дублон и швырнул на стол. А я так мечтал просто посидеть в спокойствии, когда ледяные струи дождя, хлестали по спине.
Не глядя по сторонам, я направился к выходу. За спиной послышался сердитый возглас и какой-то шум. Однако я не стал оглядываться. Ничего, ночь длинная и я ещё успею принять свою дозу в Длиннорогом Олене, пусть до него топать и топать.
Щуплого покойника уже не было. То ли воскрес и удрал, то ли просто убрали труп в сторону. Крепко выругавшись я сделал несколько шагов и вдруг услышал, как за спиной хлопнула дверь трактира.
– Хам! Стой, ублюдок! Я т-тебе п-покажу, как игинор…игрор…Как не обращать внимание на благородного господина. С-сукин сын, сейчас ты получишь урок х-хороших манер!
Я торопливо свернул в ближайший переулок и обнаружил перед собой широкий канал, источающий одуряющий смрад нечистот. Угораздило же выйти к сливу в городскую клоаку! Причём, нечищеный эдак с месяц-другой. И перепрыгнуть его я определённо не смогу. Вернуться? Поздно.
– Хам, ты пытался уйти от з-заслуженного наказания? Сукин кот, я выпущу кишки из твоего гнилого брюха!
Парня шатнуло, и он ухватился за чёрную от копоти стену ближайшего здания. Потом выпрямился и с пьяным недоумением уставился на грязную перчатку. Я торопливо размышлял, как поступить. Перспектива купания в жидком дерьме не улыбалась, от слова совсем. Попытаться отпихнуть молокососа и прошмыгнуть мимо? Урод вроде бы нетвёрдо стоит на ногах и достаточно лёгкого тычка…
Нет, я привык не доверять первому впечатлению. Кроме того, благородных засранцев неплохо обучают фехтованию, так что и в пьяном состоянии они способны на многое. Ловкость, с которой сопляк выдернул свой клинок из ножен, лишь убедила меня в этом.