Убийца
Шрифт:
– Разрешите, я пойду с вами, - Вайолетта зевнула, прикрывая рот узкой ладошкой. Граф угрюмо посмотрел на неё, потом – на меня. Забавно, всё-таки. Вот ещё мне интересно, этого придурка во время свадьбы куда-нибудь уберут? Он же нарежется до зелёных соплей и точно сотворит какую-нибудь хрень.
Когда мы отошли подальше от благородного балбеса подальше, я озвучил эту мысль и как бы невзначай поинтересовался, что сама принцесса думает по поводу её отношений с телохранителем. Честно говоря, предполагал, что меня немедленно пошлют по одному известному маршруту. Ну, туда, куда отправляют всех, чересчур любопытных. Ошибся.
–
– Угу, - сказал я и прислушался. Где-то неподалёку слышалось журчание. – То есть парню в любом случае ничего не обломилось бы. Сказала бы ему сейчас; глядишь не так с катушек слетит, когда дело до свадьбы дойдёт.
– Я ему скажу, обязательно скажу. Правда, пока не знаю, как.
– Могу сказать я, - ага вот он ты! Спрятался под мясистыми листьями кустов и густой высокой травой. – Один чёрт он меня не любит.
Вайолетта рассмеялась и покачала головой. Потом принялась плескаться жалуясь, что вода холодная, точно лёд. Так и было. Сигон сделал торопливый глоток, а после очень долго откашливался и смотрел так, как может глядеть лишь обгадившийся немой. А вот кони не жаловались.
Как ни хороша вода из чистого лесного источника, но у неё имеется один крупный недостаток: голод ею не утолить. Чёрт побери, у меня имелись деньги, чтобы оплатить роскошный завтрак в первостатейном кабаке, но не было никого, кто мог его приготовить. Граф. Который вчера из-за своей идиотской спеси поужинал скуднее остальных, предложил поохотиться. При этом мальчишка вспомнил, как ловко он стрелял косуль в королевском парке.
Ага, в парке, с кучей загонщиков, стременных, егерей и прочих слуг, превращающих охоту в приятное развлечение. Я не стал объяснять балбесу, почему он – балбес. Просто достал карту и показал, сколько нам чесать до Пона. Уж не знаю, почему Кору запретил ехать в Корону, но теперь нам придётся сворачивать с тракта и скакать по бездорожью. Хорошо, кругом равнина, но и так выходило, что трястись в седле нам целый день.
Уркаган, который похоже очень внимательно слушал наш разговор, склонил голову и, если я правильно понимаю лошадиную мимику, впал в уныние. А как ты хотел? Угораздило родиться верховым животным, радуйся, хоть не человеком. Вайолетту это моё замечание здорово повеселило, а Сигон лишь мрачно хмыкнул и полез в седло.
– Странно, - сказал я и осмотрелся. Мы выехали на тракт и по нему нам предстояло ехать ещё лиг десять, прежде чем придётся сворачивать в поле.
– Что-странного-то? – в голосе графа ощущалась меланхолия, точно мальчишка понемногу утрачивал вкус к жизни. Ещё бы! Но грядущие удары по ушам должны его взбодрить. – Всё это проклятое путешествие можно охарактеризовать словом: «странно».
– Это – да, - в кои то веки я был с ним полностью согласен. – Но в данном случае это относится к следам на дороге. Свежих не наблюдаю, от слова – совсем. А табор обычно выступает ещё затемно.
Я проверил всё оружие и заставил Сигона приготовить трофейный свинорез. Потом взвёл пружину на самостреле и отдал принцессе. Как говорил отец Чеминдиан: бережёного – бог бережёт,
Однако ничего не происходило. Тракт тянулся вперёд и над длинной плоской змеёй я не замечал ни единого пыльного облачка, которое могло предупредить о приближении чужаков. Трудно поверить, что все гунны полегли в сражении с бандой салоедов, как и в то, что они решили отказаться от преследования. Да и люди Разлучника едва ли откажутся от возможности поднять лёгкие деньги. Какого хрена происходит я пока не мог понять. Возможно нечто, связанное с предупреждением Кору.
Как ни странно, но съехав с дороги мы даже немного увеличили скорость. Да и то, разбитый путь, истерзанный колёсами тяжёлых повозок, выглядел много хуже, чем ровне поле, поросшее серо-зелёной травой и шарами колючего кустарника. Даже деревья здесь росли так редко, что одно успевало исчезнуть из виду, прежде чем появлялось другое. Чёрт, нужно было съехать с тракта раньше.
Теперь мои спутники оказались вынуждены сдерживать бег своих скакунов. Уркаган был не в силах тягаться с породистыми собратьями, хоть и старался, перебирая своими кривыми ножками. И вот, опять, неужели такой опытный профессионал, как Кору не мог предусмотреть ситуацию, где уже я стану обузой для подопечных?
Сигон насмешливо поминал кривоногих уродцев, причём старательно избегал слова: «конь». Вайолетта же просто наслаждалась быстрой ездой. Даже старый драный плащ не мешал девице выглядеть весьма живописно. Всадница напомнила картинку, в одной старой книге, которую я листал, будучи совсем зелёной соплёй. Тогда я ещё решил, что когда вырасту, то женюсь на такой вот.
Ага, все мои невесты, если и умеют скакать, то вовсе не в седле. Да и верность жениху хранят ровно до приезда следующего избранника. Хоть должен сказать, что встречал и вполне себе симпатичные шлюхи. Ходили байки, дескать из таких получаются самые верные жёны. Эх, если бы удалось накопить деньжат и купить трактир, уже бы озаботился. Но эта мечта, как и все остальные, отправилась к чёртовой матери.
В полдень мы сделали привал. Солнце сегодня лупило просто немилосердно, поэтому следовало дать отдых и себе, и коням. Остановились мы у старого покосившегося колодезного сруба. Когда-то здесь имелся гусак и жёлоб-поилка. Однако хорошие времена для колодца давно миновали. Гусак и лопнувший жбан лежали на земле, а поилка треснула пополам.
Пришлось мудрить с верёвкой и рассохшейся бадьёй. В конце концов удалось натаскать воды и напоить лошадей. Из колодца воняло плесенью, поэтому сам я предпочёл пить из фляги. Сигон рискнул, после чего долго отплёвывался и заявил, дескать вода воняет то ли мышами, то ли их дерьмом. Ну, графу виднее.
Я решил немного подремать, привалившись к колодезному срубу, но, как обычно ни хрена не получилось. Меня дёрнули за рукав и сказали, что желаю общаться.
– Касательно детей, - Вайолетта теребила ткань платья, а серьёзная мордашка принцессы выражала желание докопаться до самых интимных тайн бытия. – Трудно поверить, что сын или дочь короля покинут семью и уйдут странствовать в нищете.
– Трудно поверить – не верь, - согласился я и зевнул. – Прости, думал отдохнуть…
– Нет, погодите. Неужели всемогущий государь не способен спрятать родного ребёнка под боком? Поставить его помощником министра, секретарём казначея?