Убийство напрокат
Шрифт:
На этом записи заканчивались.
Надежда Николаевна сидела перед компьютером в тревожной задумчивости.
Судя по этим записям, покойная журналистка в конце своей недолгой жизни начала первое в своей карьере настоящее журналистское расследование. И если до того она раздувала газетные скандалы на пустом месте, высасывая повод для них из пальца и обливая грязью ни в чем неповинных людей, и это каждый раз сходило ей с рук, более того — помогало делать успешную карьеру, то в том единственном случае, когда Ирина наткнулась на действительно важную тему, —
Надежда сняла телефонную трубку. Теперь она не сомневалась, что ключ к расследуемому преступлению лежит в частной клинике, которую посещала перед смертью Ирина Горностаева, и в первую очередь она хотела узнать адрес этой клиники.
В телефонной справочной службе, когда она сказала, что ей нужна клиника на Колокольной улице, ответили, что без номера дома таких справок не дают, и переадресовали в платную справку. Зато в платной справке девушка была предельно вежлива, тут же сообщила телефон клиники и адрес — Колокольная улица, дом шестнадцать.
Однако обдумав ситуацию. Надежда решила, что прежде, чем ехать на Колокольную, следует навестить медсестру Яковлеву. Покойная журналистка записала, что у той были проблемы со здоровьем, поэтому следует поторопиться, а клиника никуда не денется.
Надежда подходила к дому медсестры Яковлевой с непонятным самой тяжелым чувством. Что-то давило ей на сердце, и внутренний голос, который за последнее время все больше помалкивал, тут вдруг оживился и робко посоветовал Надежде никуда не ходить. Она тут же рассердилась на него — дескать, ты еще будешь вставлять палки в колеса! Но поскольку сердиться на собственный внутренний голос всерьез могут только психи, Надежда Николаевна отмахнулась ото всех опасений и вошла в подъезд. Ее знаменитое любопытство и в этот раз перетянуло чашу весов.
Надежда поднялась по лестнице и нашла на втором этаже шестнадцатую квартиру. Она долго звонила и собралась уже уходить, когда за дверью наконец раздались неуверенные спотыкающиеся шаги. Надежда скроила самую приветливую физиономию и встала так, чтобы ее можно было разглядеть в глазок.
— Я к Анне Ивановне Яковлевой! — громко сказала она.
Однако никто ее ни о чем не спросил.
Заскрежетали замки, отпираемые неверной рукой.
«Пьяная она, что ли?» — успела подумать Надежда, и дверь отворилась.
Женщина за дверью выглядела ужасно.
Она была немолода, но в данный момент еще и очень нездорова. То есть нездорова — это мягко сказано, глядя на обтянутые желтой кожей скулы, запавшие глаза и свалявшиеся седые волосы, становилось ясно, что женщина тяжело больна. Она глядела на Надежду, не узнавая, потом зашевелила губами, и Надежда поняла, что у женщины нет
— Вам плохо? — вскрикнула она, когда женщина пошатнулась и схватилась за стенку.
На лбу ее выступил пот, казалось, еще немного — и женщина просто сползет на пол от слабости да так там и останется.
Надежда подхватила ее под руку и помогла добраться до кровати. В квартире Яковлевой была всего одна комната, видно было, что раньше хозяйка содержала ее в чистоте и порядке, однако в последнее время на это не было сил. Занавески не успели запачкаться, стекло в серванте было чистым, посуда за ним все еще блестела, но на полированной поверхности мебели ровным слоем лежала пыль, на стульях валялась неубранная одежда.
Постель была разобрана, и в комнате стоял тот тоскливый запах, который бывает в помещении, где лежит больной, — душно, затхло и пахнет лекарствами.
Женщина прилегла на кровать и устало прикрыла глаза. Надежда усовестилась, поскольку визит ее был явно не ко времени. В самом деле, разве несчастной Анне Ивановне Яковлевой есть сейчас дело до всяких вопросов? Однако как же так получилось, что тяжелобольной человек лежит один? Стакан воды подать некому, в аптеку сбегать…
— Анна Ивановна, чем вам помочь? — окликнула больную Надежда. — Может быть, лекарство дать?
Женщина открыла глаза и уставилась на заботливую незнакомку.
— Кто вы? — прошелестела она. — А впрочем, неважно. Слушайте внимательно… Я умираю… Это все доктор… Он был здесь.., только что… Я только сейчас поняла, что это он во всем виноват… И тогда, в клинике… Я дежурила ночью, а он зашел.., и оставался в палате один.., а потом просил меня никому не говорить…
«Бредит, — поняла Надежда, — совсем дело плохо…»
— Вы слышите? — Женщина приподнялась на кровати. — Скажите всем, что доктор…
Она упала на подушку, глаза ее закатились.
— Какой доктор? Как его фамилия? — Надежда, сообразив, что Анна Ивановна Яковлева не бредит, наклонилась ниже и даже приподняла женщину за плечи. — Это он вам что-то вколол?
Из груди больной вырвался хрип, там что-то заклокотало, изо рта потекла струйка слюны.
— Господи помилуй, да она и вправду помирает! — вскрикнула Надежда и заметалась по квартире в поисках телефона.
Аппарат нашелся на кухне. Против обыкновения диспетчер «скорой помощи» не стала препираться и допрашивать Надежду Николаевну, видно, почувствовала по ее голосу, что дела и вправду очень плохи.
Вернувшись в комнату. Надежда увидела, что больная затихла, но слабое дыхание еще слышалось. Она отважилась даже прощупать пульс, который едва бился.
«Скорая» подъехала на удивление быстро.
Надежда увидела в окно, как из машины выскочили двое в синей форме. Девушка несла какой-то прибор в чемоданчике, молодой врач широкими шагами направился к подъезду.
Надежда Николаевна почувствовала необъяснимое доверие к неизвестным врачам и решила, что она вполне может оставить Анну Ивановну на их попечение. От нее все равно толку мало.