Ублюдки
Шрифт:
А потом, когда он наконец все вымыл и стал в темпе к ней пристраиваться, потому что времени уже почти не оставалось, мать вот-вот должна была прийти, Семенова вдруг открыла глаза, натянула обратно трусы, сильно его толкнула, вскочила и с ревом унеслась.
Дура стебанутая!
А он так и остался с носом. Опять вместо настоящей ебли, которой все ребята уже давно занимались, пришлось дрочить в полном одиночестве.
С Семеновой они после этого несколько дней не разговаривали, но потом, понятное дело, помирились. Семенова
На этот раз Колян все рассчитал основательно. Сегодня на вечеринке по случаю Дня независимости, которую устраивал Лапша, он этой стебанутой дуре Семеновой засадит,хочет она того или нет.
Конечно, в этот раз он будет куда осторожнее, подпоить-то ее подпоит, но не слишком, понятно уже, что Семенова меры не знает. Как только увидит, что она поплыла,так и начнет действовать.
По крайней мере так Колян себе мыслил до сегодняшнего дня. А теперь вот такая незадача.
Проблемки,как говорит Лапша. И проблемки эти надо решать.
Причем если на прыщи в конце концов Семенова может в самом буквальном смысле закрыть глаза, особенно если как следует выпьет, то без шнурков куда он пойдет — что он, бомж какой-то засратый, что ли?!.
А шнурки износились так, что, как говорится, восстановлению не подлежат, Колян уже пытался — бесполезняк!
Конечно, на кроссовках свет клином не сошелся. На худой конец, он мог бы и в ботинках пойти. Ездил же он с утра в этих ботинках, не обломался.
Но дело в том, что Колян хотел покрасоваться в своих джинсах «Ливайс», они жопу очень хорошо обтягивали, а ботинки с джинсами никак не идут, хуйня получается.
Зато с кроссовками «Рибок» — самое милое дело. В этом случае никто на его прыщи и внимания не обратит. Потому что прикид нормальный.
А если прикид хуевый, тогда конечно. Тогда все скажут: мало того что прыщавый, еще и прикинут хуево.
В общем, по всему получалось, что лучше всего было бы просто новые шнурки найти. Но легко сказать — найти.А где их взять-то?..
Это когда-то, в детстве, на каждом шагу обувные чистильщики стояли, и у них в шкафчиках шнурки висели, любого цвета и толщины. А теперь они все уже давно повывелись. По крайней мере в Измайлово, где проживал Колян, он, сколько ни силился, ничего подходящего в округе так и не вспомнил.
Можно, конечно, к метро «Измайлово» протелепаться, там вроде куча каких-то ларьков была. Но поди знай, есть ли там шнурки в этих ларьках.
Скорее всего, что нету.
Это уж точно, любое говно наверняка есть, а шнурков не будет. Тем более таких, как нужно, — длинных и белых.
На самом
Правда, у метро «Семеновская» был раньше универмаг, полезный магазин, все там было, чего душе угодно, так теперь его в кинотеатр перехуячили, делать им не хуй…
Колян от злости протопал на кухню, пошуровал в холодильнике, там вроде бы початая бутылка «Столичной» должна была стоять. Но ничего не нашел, холодильник пуст, значит, мать допила.
Ничего не оставалось делать, он пошел в ванную, взял с полочки флакон с одеколоном, зажмурился и отхлебнул.
Говно, конечно, но лучше чем ничего!
Закусывать не стал, просто занюхал рукавом. Сразу, кстати, отпустило.
В животе потеплело, мысли потекли размеренные и правильные.
В центре, конечно, другое дело, в центре он наверняка шнурки найдет. Но снова переться ради этого в разгар дня в центр?!.
Хватит того, что он уже отвез туда сегодня Родьку, младшего брата. А потом попозже вечером снова попрется его забирать. Родька сам же ездить не может, он инвалид. Так что Колян его возит взад-вперед на своем «Запорожце».
А «Запорожец» этот, между прочим, уже на ладан дышит, еле пердит. И к тому же Колян без прав ездит, отобрали по пьяни два месяца назад. Так что если менты остановят, то сразу проблемка.В копеечку влетит.
А денег, как ни крути, не хватает, все время приходится выставляться,и так уже кругом должен. Хорошо еще, что стащил у Родьки из тайничка агатовый кулон на золотой цепочке, а то бы ни в жисть от Лапши не откупился. Родька, когда узнает, скандал, конечно, закатит охуительный, ну да ничего, перебьется, чего теперь сделаешь…
Короче говоря, сейчас только ментов не хватает с их поборами. Когда, кстати, Родька сидит в машине, то еще ладно, вдвоем они запросто ментов убалтывают. Против безногого у них рука не поднимается. А одному, конечно, хуже.
И потом, в это время дня он туда будет два часа пердячить и назад столько же. И еще поди запаркуйся там, найди место!.. А дальше шататься по этому центру незнамо сколько без шнурков, так, чтобы всем на смех кроссовки с ног слетали?
А если еще, не дай бог, он встретит кого-то? Здрасьте, мол, жопа, — Новый год!..
Нет уж, спасибо, не надо, сами ебитесъ в вашем центре!
Можно, правда, еще вынуть шнурки из ботинок и вставить в кроссовки. Но видок при этом будет как у последнего лоха. Или, как Лапша говорит, у поца.
Встретит его в таком виде, сразу так и скажет: ну ты и поц, Грызун!
Нет, так показаться на улице — значит, полностью обосраться, потом не отмоешься.
Колян тяжело вздохнул. Ситуация складывалась безнадежная.