Ублюдки
Шрифт:
Зато пластиковая бомба, которую он надежно упаковал в коробку из-под торта, при открывании коробки разнесет на кусочки не только самого Бороду, но и всю его любезную семейку, включая этого вонючего терьера Джека.
Теперь у него будет на одного дорогого друга меньше. Ну что ж, ничего не поделаешь, придется с этим примириться. Он ведь не шутил в своем письме. Мудак Борода небось так этого и не понял.
А ведь он написал ему чистую правду. Чем меньше дорогих друзей, тем лучше.
Тем
Воздушный шарик
Андрюша очень обрадовался, когда бабушка вчера сказала, что придет папа и поведет его в зоопарк.
Папу он теперь видел все реже и реже, последний раз, кажется, папа приходил на день рождения, когда Андрюше исполнилось пять лет. Вообще тогда собралось много народу, человек, наверное, семь, даже дедушка заехал, правда совсем ненадолго.
И еще в тот день было очень холодно, а папа пришел нараспашку, без шапки, сказал, что шапку где-то потерял. Но папа ничуть не выглядел огорченным, наоборот, сильно веселился и Андрюшу здорово смешил, щекотал его под мышками.
Бабушка, правда, потом на что-то обиделась — это уже после того, как дедушка уехал, — и папу выгнала.
Андрюша тогда очень расстроился, долго потом плакал. Папу он любил, хотя пахло от папы всегда нехорошо, чем-то острым.
Спал Андрюша этой ночью скверно, ему снились разные звери — одни ему улыбались, а другие хотели на него наброситься.
Он метался во сне, отбивался от них, убегал и в конце концов проснулся очень рано, когда бабушка даже еще не встала.
Пришлось скучно лежать и ждать, когда окончательно наступит утро.
Утром Андрюша не капризничал, все быстро сделал, что положено, помылся, надел чистую новую майку с зайцем из мультфильмов «Ну, погоди!», аккуратно поел, чтобы ее не запачкать, и сел ждать папу.
Так он просидел ужасно долго.
Он знал, что папа должен уже давно прийти, но его все не было. Бабушка несколько раз предлагала Андрюше встать, посмотреть телевизор или даже пойти с ней гулять, но он наотрез отказывался, упрямо сидел на стуле. Решил дождаться папу во что бы то ни стало.
И дождался в конце концов. Вдруг настойчиво затрезвонил звонок, открылась дверь, и появился папа, большой, толстый, румяный. По запаху Андрюша сразу понял, что и сегодня тоже папа очень веселый.
Папа подхватил Андрюшу на руки, пощекотал ему пузо. Бабушка стояла рядом, укоризненно покачивала головой.
— Чего вы, теща, головой мотаете? — бодро спросил ее папа. — Смотрите, она еще открутится, да, Андрюха? Будет у тебя безголовая бабка, во прикол!
И, подмигнув Андрюше,
— Бесстыдник ты! — укоризненно сказала бабушка. — Ребенок вон заждался. Сколько уже сидит, с места не сдвинулся. Ты же в десять обещал, а уже полпервого. Ни стыда у тебя нет, ни совести!
— Дела у меня были! — заявил папа, поставив Андрюшу на пол.
— Знаю я твои дела! — заворчала бабушка. — Все твои дела в стакане. Глаза бы мои тебя не видели! Ребенка вот только жаль! Эх, Гаврилин, Гаврилин! До чего ты дошел! Посмотри на себя только! А ты ведь когда-то артистом был…
— А вот жалеть нас не надо. Мы ни в чьей жалости не нуждаемся, да, Андрюха? — опять подмигнул ему папа.
Андрюша не знал, что делать. Он чувствовал, что все снова может кончиться плохо, и, нервничая из-за этого, стал тянуть папу к двери.
— Как только бедную Аллу угораздило за тебя замуж выскочить!.. — совсем расстроилась бабушка и полезла за носовым платком.
— А вот Аллу трогать не нужно, — строго сказал папа. — Мы, может, с ней еще на том свете встретимся. Любовь у нас была, понятно вам?
— «Любовь!» — всхлипывая, повторила бабушка. — Какая же это любовь…
— А вот это уж не ваше дело, извините меня, конечно! — окончательно рассердился папа.
— Папа, ну пойдем! — громко заныл Андрюша, почувствовавший, что ему необходимо вмешаться.
— Ладно, теща, мы пошли, — усмехнулся папа.
Он немного успокоился, глаза опять обрели веселоевыражение.
— Нам с вами, Ревекка Аароновна, делить нечего. Что было, то было.
Бабушка молча повернулась и пошла на кухню.
— Погодите минутку! — крикнула она оттуда.
Папа, заметно повеселев, снова подмигнул Андрюше. Из кухни появилась бабушка, держа в руках полиэтиленовый мешочек, в котором лежал небольшой, завернутый в бумагу пакетик.
— Вот, возьмите с собой, — сказала она, протягивая пакетик папе.
— Что это? — заинтересовался он.
— Пирожок я спекла. Лимонный, с корочкой. Проголодается — угостишь его, — кивнула бабушка на Андрюшу. — Ну и сам попробуешь.
— Лимонный — это хорошо, конечно, спасибо, — обрадовался папа.
— Ну, пойдем уже! — опять заныл Андрюша.
— Сейчас, сынок.
Папа почему-то мялся у двери, не уходил.
— А вы, это… денежек-то не дадите нам? — спросил он у бабушки. — А то у меня сейчас, знаете, того…
— Эх ты! — укоряюще покачала головой бабушка, но больше ничего не сказала, а достала кошелек и, порывшись в нем, молча протянула папе несколько купюр. — Когда он дома-то будет? — строго спросила она, кивая на Андрюшу.