Ублюдки
Шрифт:
После чего затаил дыхание и потянул за веревочку.
Лампа вспыхнула, чудный яркий свет залил всю квартиру, вплоть до самых ее потаенных уголков.
Миша Сулейкин восхищенно приоткрыл рот. Никогда еще его убогое жилище не выглядело столь нарядно и красочно. К тому же от лампочки исходило замечательное тепло.Можно было наконец раздеться, снять надоевший толстый свитер.
Ему вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до чудесной лампочки, хоть на долю секунды ощутить ладонями ту благожелательную тепловую энергию, которая сейчас волнами
Жуткое наслаждение, дикий жар, острая боль!
Все это мгновенно смешалось и пронзило его насквозь. Запахло паленым мясом.
Миша протяжно застонал и отнял руки, с удивлением глядя на образовавшиеся на ладонях красные пузыри. У основания они были какие-то беловатые и заполнены густой прозрачной жидкостью.
На следующий день Миша Сулейкин на работу не пошел. Да и что он мог там делать такимируками!
Хотя он и смазал ожоги кремом, но болели обожженные места отчаянно. Пузыри на ладонях и пальцах полопались, кожа на этих местах отслоилась. Была она теперь серовато-белого цвета. В одном месте, не в серединке ладони, а там, где начинались пальцы, на бугорке, образовалась плотная на ощупь корка, под которой он с удивлением рассмотрел невидимые им ранее кровеносные сосуды. Все это выглядело необычно и даже странно.
Самая же странность состояла в том, что, несмотря на очевидные свои страдания, Миша все равно был счастлив.
Он с вожделением вспоминал тот восхитительный миг, ту крошечную долю секунды, когда он с невероятной силой всем своим существом ощутил то дивное тепло,которое источала серебряная лампочка.
Как только за окном стало смеркаться, Миша Сулейкин опять зажег ее.Снова квартира празднично озарилась.
Не без труда орудуя обожженными руками, он первый раз за долгую зиму разделся до трусов и, подсев к лампочке, улыбаясь, смотрел на нее.
Несмотря на боль, было тепло, светло и хорошо.
Правда, одна навязчивая мысль целый день не давала ему покоя. Миша знал, что это плохая, неправильнаямысль, но отвязаться от нее никак не получалось. Он хорошо понимал теперь летящих на свет и гибнущих от него мотыльков.
Миша даже сам вдруг ощутил себя таким мотыльком, отчаянно пустившимся в последний, невероятный полет. В темном и мрачном мире, в котором он жил, не было ничего лучше этой восхитительной, властно влекущей к себе яркости, этого пленительно горячего, обволакивающего света.
Миша уже не мог с собой справиться.
Ему до смерти хотелось на мгновение, на одно ужасное изумительное мгновение прижаться к лампочке лицом.
Мишина мама, ухоженная сорокалетняя дама, Элла Георгиевна Семакова, обеспокоенная тем, что Миша упорно не отвечает на звонки, приехала на третий день. Она открыла дверь своим ключом, переступила порог и сразу
Почти нестерпимый свет голой торшерной лампочки ярко освещал лежащего на полу Мишу. Лицо его, грудь, живот и руки были покрыты ужасными темно-коричневыми струпьями.
Приехавшие спустя полчаса врачи «скорой помощи» установили смерть от почечной недостаточности, возникшей из-за обезвоживания в результате тяжелых ожогов.
Ночная охота
Одинокое такси быстро мчалось по ночному городу. По Крымскому мосту оно пересекло Москву-реку, свернуло с Садового кольца на Остоженку и там вскоре остановилось.
Женя достал деньги и протянул водителю.
— Может, попросим подождать? — предложила Рита. — Ты же сейчас назад поедешь. Метро ведь уже давно закрыто.
— О чем ты говоришь, я другое поймаю! — беспечно отказался Женя. — Это же центр, нет проблем.
Он открыл дверцу, вышел из машины и, нагнувшись, подал Рите руку, помогая ей. Она легко выпорхнула на тротуар и тут же оказалась в его объятиях.
— Ты разве от меня еще не устал? — улыбнувшись, прошептала она.
— А разве можно от тебя устать? — ответил Женя вопросом на вопрос, по-прежнему крепко прижимая ее к себе.
— А разве нет? — продолжила она игру.
— Только не мне, — на этот раз улыбнулся он. — Я тебя могу потреблять в бесконечных дозах. Наоборот, чем дольше, тем больше хочется.
— Пусти, сумасшедший, — засмеялась Рита. — Долго мы так будем стоять?
Женя нехотя отпустил ее, при этом одной рукой обняв девушку за плечи. Рита в свою очередь обхватила его за талию, и так, тесно прижавшись друг к другу, они медленно пошли к подъезду.
Улица была совершенно пуста, только в самом конце ее появились фары неспешно приближающейся машины. Это оказались старенькие «Жигули» темно-вишневого цвета с небольшой трещиной на лобовом стекле.
Василий Сергеевич внимательно прислушался к звуку мотора, с одобрением кивнул головой. К мотору у него по-прежнему никаких претензий не было. Недаром он так тщательно следил за машиной.
И потом, все же не кто-нибудь, а итальянцы-«фиатовцы» ее когда-то собирали. Сейчас уже так не делают. Старенькая «копейка» — ВАЗ 2101 — работала как часы, настоящая верная подруга. Что его, правда, беспокоило последнее время, так это подвеска, там появился какой-то посторонний шумок. Ну и еще, конечно, дребезжит крестовина. Но со всем этим пока можно подождать.
Василий Сергеевич озабоченно взглянул на часы. Была середина ночи, самый ее пик. Скоро уже начнет светать.
Краем глаза он заметил влюбленную пару, бредущую по тротуару. Высокий светловолосый парень крепко обнимал стройную девушку в сиреневом платье. Хороший парень, сразу видно. Интересный. И девушка симпатичная.
Василий Сергеевич усмехнулся. Когда-то и он так же гулял с девушками по ночам. Давно это было. Еще до того, как он купил машину.
«Копейка» показала сигнал левого поворота и, свернув в ближайший переулок, исчезла за углом.