Убойный вариант

Байкалов Альберт

– Ты сказал «друзьям»? – уточнил Нияз, намекая на то, что под Москвой он видел с Шаманом только одного Дрона.

– Да, ты не ошибся, – подтвердил Шаман. – Нас пятеро. Два чеченца и три русских.

– Хорошо, объясни, где находишься?

Выслушав Шамана, Нияз с минуту молчал. Затем послышался вздох:

– Ты не хочешь вернуться и пересидеть это время у себя на родине?

– Я же говорю, нас обложили. Мы не смеем даже выехать на трассу. Спрятались в лесу. Если поднимут вертолет, то придется туго.

– Я вижу, вы наделали много шума, – не без восхищения сказал Нияз.

– Смотри «Новости». Наверняка там что-то скажут.

– Хорошо, будь на связи, – с этими словами чеченец

отключился.

* * *

Тарамов был удивлен поведением Нияза, который заявился к нему в обед прямо домой и без какого-либо предупреждения. Едва Алаш открыл ему дверь, как тот, посмотрев на часы и поздоровавшись, пронесся в комнату и включил телевизор.

– Что случилось? – следя за выражением его лица, Аслан вышел на середину комнаты.

– Сейчас, – не отрывая взгляд от экрана, бросил Нияз.

Тарамов уселся в кресло. Как раз начались «Новости». С нотками тревоги в голосе диктор сообщил о теракте в районе Пятигорска. Аслану стало все ясно. Он так же внимательно выслушал короткое сообщение о нападении на милицейский автобус. В акции участвовала группа людей, в которой были как лица кавказской национальности, так и славяне. Дальше картинка сменилась. Стали рассказывать о цунами на Тихом океане.

– С тобой все-таки связался этот Умар? – нахмурив брови, Аслан с интересом посмотрел на Нияза.

– Да, – кивнул Нияз. – Они находятся между Кисловодском и Невинномысском. Рядом с трассой «Кавказ». Всего пять человек. Трое русских.

– Так, – протянул Аслан. – А этот автобус, значит, их рук дело?

– Да, – подтвердил Нияз. – Просят помощи. Не знают, что делать. Едва унесли ноги, но их повсюду ищут.

– Пусть возвращаются в Чечню, – пожал плечами Аслан. – Он так и не сказал, чью они выполняли волю?

– Говорили по телефону, – давая понять, что опасно доверять информацию техническим средствам связи, вздохнул Нияз.

– Тебе нужны еще люди? – Аслан испытующе посмотрел на Нияза. – Я имею в виду чеченцев.

– Они наверняка плохо знают город, – пожал плечами Нияз. – Хотя я могу ошибаться.

– Русские нужны нам в Чечне, – Аслан медленно встал и прошелся по комнате. – А здесь надо сделать так, чтобы милиция нашла еще пару трупов из числа чеченцев. Ты же не хочешь подставлять под пули своих людей?

– Это опасно, – кивнул Нияз. – И не только тем, что если кто-то из родственников каким-то образом узнает, от чьих рук на самом деле они гибнут, то попытается отомстить. Менты наверняка имеют информацию о большинстве из них. Они легко выйдут на меня. Я не так богат, как Хаким. Он нанял хороших специалистов, которые умеют защитить информацию. Его телефоны невозможно прослушать. Везде у него есть свои люди, и он в курсе, что происходит после наших акций. Да и положение, которое он занимает в Москве, заставит кого угодно сомневаться в его причастности к операциям, которые мы проводим.

Нияз не любил слова «террористический акт». Все подобные мероприятия он называл акциями, а себя и своих людей подпольем.

– Тогда сделай так, чтобы чеченцы оказались здесь, а русских отправь на Кавказ. Тем более они почти приехали туда, – Тарамов едва заметно улыбнулся. – И так мы решим половину задачи, останется выбрать из числа людей Клеща трех самых лучших, а остальных сдадим.

– Зачем? – удивился Нияз. – Клещ выдаст вас.

– Ты меня не так понял, – Аслан потер подбородок. – Их должны найти мертвыми на территории пионерского лагеря. А в яме обнаружить пару детей из чеченских семей. В тот момент, когда спецназ будет брать штурмом их убежище, произойдет взрыв. Нужно подстроить все таким образом, будто случайная пуля попала, например, в ящик со взрывчаткой.

А насчет Клеща будем думать. Не хотелось бы убивать такого человека, но тратить на него деньги, как пообещали, чтобы он поселился в Англии, смешно. Клещ неверный. К тому же предатель. Мне без разницы, сколько он сделал для нас, но я всегда презирал людей, воюющих против собственного народа.

– Так что мне ответить Умару? – Нияз выжидающе уставился на Тарамова.

– Сейчас я свяжусь со Слоном и только после этого дам ответ.

Слон, он же Тагир Саидов, проживал в Ножай-Юрте. Рослый молодой ваххабит, вопреки обычаям, никогда не носивший бороду, был командиром небольшого отряда, временно, из-за зимы, приостановившего свою деятельность. Основная часть его боевиков рассредоточилась в Курчалоевском районе и потихоньку готовилась к началу активных действий. Вели разведку, добывали боеприпасы, оборудовали тайники с оружием и взрывчаткой в разных частях Чечни.

Именно в его распоряжение Тарамов решил отправить боевиков со славянской внешностью. Тагир уже получил на этот счет необходимые указания и был готов их встретить. Оставалось решить вопрос, как он вывезет с территории России трех уже, по всей видимости, находящихся в розыске людей.

Вернувшись в спальню, Аслан вынул из кармашка, прикрепленного к обратной стороне дешевой репродукции, висевшей на стене, кодировочную таблицу, взял спутниковый телефон и начал шифровать сообщение.

Вскоре вопрос был решен. Оставалось убедить Умара, чтобы он отпустил русских, за которыми к вечеру должна была прийти машина, в Чечню. Планом, как эвакуировать самого Умара на пару со вторым чеченцем, будет заниматься Нияз. В тех краях, где сейчас находились боевики, есть люди, которые работали на него.

* * *

Едва приехав из Москвы, Родимов собрал оставшуюся часть группы Филиппова в своем номере гостиницы, расположенной в учебном центре.

С того момента, как учебно-боевая задача, поставленная Дрону и Шаману, перешла в контртеррористическую операцию, уже отработавшие свои вопросы разведчики-диверсанты, вернувшись, устроились здесь же. Только, в отличие от номера генерала, их рассчитанные на двух человек комнаты были скромнее. Телевизор, компьютер, холодильник и небольшая библиотека. Время можно было скоротать и за партией в шахматы или нарды. Хотя времени не было. Резерв из пяти человек так же, как и прежде, гоняли по полигону, мучили в классах специальной подготовки, изматывали в спортивных залах. Инструкторов и преподавателей, в отличие от спецназовцев, меньше не стало, зато на оставшихся в два раза больше легло нагрузок. Все это время, возвращаясь из столицы и натыкаясь на едва волочащих по коридорам ноги офицеров и прапорщиков «направления», Родимов только посмеивался, шутя, что от этого улучшится качество их боевого мастерства и знаний.

Сам он после работы также приезжал сюда. Еще долго сидел в рабочем кабинете, пролистывая скопившиеся за день сводки, донесения, телефонограммы. В основном все это касалось последних событий, потрясших не только проживавших в столице и ее окрестностях чеченцев, но и всколыхнувших весь Северный Кавказ. Со стороны некоторых западных средств массовой информации и неправительственных организаций уже стали раздаваться заявления о геноциде. Поползли слухи, муссируемые «желтой прессой», о появлении в России славянских группировок экстремистской направленности. Самым болезненным было то, что Федор Павлович, ставя себя на место обывателя, не мог объяснить тех событий, что произошли с начала весны. Создавалось впечатление, что словно оттаяло с наступлением аномально теплого марта какое-то зло, находившееся все это время глубоко под снегом.