Убрать Картера
Шрифт:
Я еще раз позвонил Одри. Джеральда дома не оказалось.
— Джек, — сказала она, — мне неспокойно.
— Из-за чего?
— Я много думала. О том, что сделает Джеральд.
— Не думай. Если ему захочется вернуть тебя, ему придется отправляться в Йоханнесбург, а я сомневаюсь, что даже ради тебя он пойдет на такие жертвы.
— Но вдруг…
— Я же говорил тебе: Штайн знает. Он прикроет меня. Я ему нужен. Моя информация для него означает деньги. За это он мне и платит.
Одри
— Ты же представляешь, что сделает Джеральд, правда? Если застукает меня?
— Ничего он не сделает, потому что ему придется иметь дело со мной. Так что не думай.
Она снова помолчала.
— Ты вернешься в воскресенье?
— Не знаю. Если не вернусь, ты сама заберешь вещи у Мориса.
— А когда ты предупредишь меня?
— Не знаю. В субботу. Я позвоню Морису.
— Как насчет Дорин?
— Еще не знаю.
— Джек, ты хочешь, чтобы она поехала с нами?
— Не знаю.
— Надеюсь, Джек, ты думал об этом.
— Думал, — сказал я. — Короче, я позвоню в субботу.
— Джек, будь осторожен. Джеральд может создать тебе большие проблемы.
— Знаю. Неужели ты обо мне такого плохого мнения?
— Ладно, — проговорила Одри. — Все же попытайся вернуться в воскресенье. Кто знает, как все сложится.
— Я попытаюсь, — сказал я и положил трубку.
Я постучал в дверь пансиона. Когда владелица открыла мне, я сказал:
— Здравствуйте, я смог приехать раньше, чем мы договаривались. Надеюсь, я не нарушил ваши планы?
— Для меня нет никакой разницы, — ответила она.
— Отлично, — сказал я.
Она смотрела мне вслед, пока я поднимался наверх.
— Полагаю, вы намерены немного отдохнуть, — сказала она.
Я принял предложенную ею игру и повернулся, добравшись до верхней ступеньки.
— Не исключено, — сказал я.
На ее лице впервые появилось некое подобие улыбки. Очевидно, ей нравилось думать то, что она думала.
— Я собираюсь заварить чай, — сообщила она. — Вам принести?
— О да, пожалуйста, — ответил я. — Вы очень добры.
Я прошел в комнату, лег на кровать и закурил. Через несколько минут дверь открылась. Хозяйка подошла к столику у кровати и поставила на него поднос с чаем. Я приподнялся на локте и взял чашку. Она села на стул напротив кровати, сложила на груди руки и закинула ногу на ногу. Я видел резинки ее чулок, и она знала, что я это вижу, поэтому я спокойно поглядывал поверх чашки.
— Вот, — сказал я, — уже лучше.
— Вам это просто необходимо, — сказала она.
— Очень верно, — согласился я, — очень верно.
Хозяйка снова усмехнулась. Она довольно долго сидела напротив меня и усмехалась, потом раздвинула ноги так, чтобы я мог видеть ее трусики. Трусики оказались довольно свободными. Они были ярко-зелеными с белым кружевом. И выглядели новыми. Она наблюдала за тем, как я разглядываю ее,
— Что ж, — сказала она, — не буду вам мешать. Отдыхайте.
— Спасибо, — поблагодарил я. Она открыла дверь.
— Вы сегодня куда-нибудь пойдете? — спросила она.
— Да, наверное, — ответил я.
— Если вы вернетесь не очень поздно, хотите, я приготовлю вам ужин.
— Это очень великодушно с вашей стороны, — сказал я.
Она больше ничего не сказала и закрыла за собой дверь.
Половина седьмого вечера, пятница. Слишком поздно для возвращения с работы и слишком рано для того, чтобы начать напиваться. Сейчас в пабах сидят только рабочие, транжиря свою зарплату на выпивку.
Я ехал по Хай-стрит. Встречных машин почти не было. Слабый ветер загонял остатки солнца в длинные тени. Я проехал мимо «Вулворта», «Британского дома», «Миллета», «Уиллерби». Мимо кинотеатра «Эссольдо», аптеки «Прайсрайт» и пустого здания на окраине и вдруг оказался за городом. Я ехал по дороге, которая поднималась к холмам. По обе стороны от меня на фоне темно-оранжевого неба темнели громады сталелитейных заводов. Подъем становился все круче. Я сбавил скорость и, стараясь держаться ближе к середине шоссе, то и дело поглядывал направо. Здесь. Именно здесь. Я съехал на левую обочину, заглушил двигатель и вышел.
Я ожидал, что в этом месте усиливающийся ветер будет шуметь в ушах гораздо громче. Стремительно темнело. Я пересек шоссе. Сразу за поросшей травой обочиной росла живая изгородь, а за изгородью, привалившись к кустам, стоял старый забор. На траве были четко видны следы от колес, в изгороди зияла дыра, а на земле валялось несколько поломанных штакетин. Я прошел через дыру в изгороди и посмотрел вниз.
Это был скорее крутой склон, чем обрыв. Он тянулся вниз примерно на сто пятьдесят футов и кончался на залитом водой дне давно заброшенного карьера, где когда-то добывали песчаник. Из-за торчащих в воде сотен островков песчаника карьер казался огромным. Островки казались больше, чем на самом деле, так как их не с чем было сравнить, только с ровной гладью воды. Они были продолговаты — их длина раз в двадцать превышала ширину, с крутыми склонами и образовывали полумесяцы вдоль всего берега. В темноте это было похоже на свалку оберток от шоколадок «Тоблерон».
Машину уже убрали. Ничто не указывало на то, что она когда-то была на дне карьера. Я повернулся и еще раз прикинул, по какой траектории должна была двигаться машина, чтобы проломить изгородь. Судя по всему, он ехал с вершины холма в сторону города, следовательно, выпить он мог в одной из близлежащих деревушек. Только вот Фрэнк никогда бы этого не сделал. Если бы он собирался выпить, причем так много (кстати, это тоже вопрос), то никогда не уехал бы из города. Он мог бы отправиться на окраину, но только не за город.