Уцелевшие
Шрифт:
— Запасы пиши заканчиваются. Придется заняться охотой.
— Ну, найти что-либо съедобное труда не составит, — сказал Дэйн.
И в самом деле дно Великого каньона изобиловало дичью, в основном непуганой. Наверно, здесь редко бродили охотники: их отпугивали рашасы, гранты и быкоподобные существа.
— Вот эти зверюшки, похожие на кроликов, должно быть, вполне подойдут нам, — заметил он, указывая на бегущих зверьков.
Райэнна кивнула:
— А Джода еще говорил и о тех мелких оленях — харликах. — Она воспользовалась названием из местного языка, и Дэйн понял, что она имеет в виду тех жвачных,
— Аратаку легче, — сказал Дэйн, видя, как гигантский ящер лакомится шестидюймовым насекомым, похожим на летающего термита.
— По крайней мере, нам не придется заботиться о пропитании для него, заметила Райэнна.
— Да, — согласился Дэйн. — Для него тут на каждом кусте все равно что по сандвичу с ветчиной.
Услышав этот разговор, Джода произнес:
— В моей деревне детишкам рассказывают сказку о чудесном подземелье, где молочные леденцы растут на деревьях, как ягоды.
Когда они двинулись дальше, Марш обнаружил, что насвистывает на ходу, а минуту спустя, к собственному изумлению, он вспомнил и слова к этой полузабытой мелодии:
Там, где голубые птицы поютИ лимонадные фонтаны бьют,Стоит Большая Леденцовая Гора!И на Большой Леденцовой ГореУ полицейских деревянные ноги,А у их бульдогов — резиновые зубы,А курицы там несут вареные яйца,А из деревянных колодцев качают пиво,А на деревьях растет хлеб и мед…В той песенке была и строка о бутербродах с ветчиной, произрастающих на кустах, но Дэйн не мог ее припомнить.
Вечером они прикончили остатки неприкосновенного запаса, расположившись почти у края внутреннего ущелья, где, прямо посередине Великого каньона, среди крутых каменных берегов текла Маханга. Белая вода яростно кипела внизу. Из пены, подобно клыкам, вздымались обломки скал.
— И как же мы будем переправляться через это? — спросил Дэйн.
— Жаль, что мы с Дравашем перед тем как разделиться, не договорились о месте встречи, — сказал Аратак. — За Махангой начинаются обширные территории, где легко разминуться. Но я думаю, на худой конец мы можем связаться с Громкоголосым, чтобы выяснить, жив ли Драваш…
«Вот ты и выходи с ним на связь», — мрачно подумал Дэйн. Он мало чего боялся, но этот альбинос — компаньон Драваша — пугал его, и он с ужасом думал о необходимости вновь вступать с ним в контакт, который — в чем Дэйн не сомневался — настолько же малопривлекателен и для Громкоголосого. Правда, признаваться в этом страхе он не хотел.
— Но я думаю, что мы еще не достигли той стадии, когда требуется столь крайняя мера, — сказал Аратак, глядя вниз на кипящие стремнины. — Однако здесь нам не переправиться. Даже я не смогу преодолеть этот поток без риска для жизни,
Дэйн был вынужден признать его правоту. В этом бурном потоке человеку не уцелеть.
— Пойдемте вверх по течению, — предложила Райэнна. — Если Драваш жив, он тоже ищет место, где переправиться через Махангу, и если такое место есть, он уже переправился и должен понимать, что мы, протообезьяны, и подавно будем искать брод. Я уверена, что наш капитан обладает достаточной проницательностью, чтобы предвидеть такую возможность.
И потому весь следующий день они шли вверх по Маханге, не встретившись ни с какими опасностями. Лишь однажды на них бросился какой-то ошалелый рашас, но Аратак свернул ему шею еще до того, как Дэйн выхватил меч. Маршу же не давала покоя следующая мысль: если здесь есть известный всем брод, то о нем знают и преследователи, а значит, могут устроить там засаду.
Кстати, в засаде может находиться и другой отряд, тот, что связан с таинственным белым ящером…
Если только вообще этот белый ящер существует, а не является галлюцинацией…
Но ни в этот день, ни на следующий они не обнаружили подходящего места для переправы. Так можно было потратить на поиски не один день, а это означало, что у отряда Ромды постоянно увеличивались шансы настичь их.
— Я все-таки думаю, что мы сможем перебраться, — сказал Дэйн, пристально вглядываясь в даль.
Аратак кивнул, затем посмотрел на Райэнну и Джоду:
— А вот смогут ли они?
Марш протяжно вздохнул:
— Мы должны попытаться. Они пойдут между нами.
— Дэйн, я нисколечко не слабее тебя, — возмутилась Райэнна. — Если ты сможешь, то и я смогу!
— Не слабее? Может быть, — сказал землянин, глядя на ревущий поток, но вес у тебя маловат, как и у парня.
Тут же им овладело раздражение: да почему он должен переживать из-за Джоды? Этот паршивец уже ясно дал всем понять, что сам способен постоять за себя, что бы ни случилось.
Зуб гранта определенно волшебным образом повлиял на него. Хотел бы и я иметь такую же уверенность в нем, как он сам…
— Ты боишься перейти реку вброд? — спросил Джода, насмешливо приподняв черную бровь. — Ну так я и сам перейду и смогу защитить госпожу.
— Не боюсь, — хмуро сказал Дэйн. — Пытаюсь понять, как переправить тебя и Райэнну, чтобы вы не утонули и не разбились о камни.
Впрочем, Джода — это не большая потеря. Тем более что Джода уничтожитель грантов действует на нервы гораздо сильнее, чем Джода-трус!
И он пробормотал нечто в этом духе на ухо Райэнне. Та вспыхнула.
— Так значит, ты его еще больше презираешь?
— Не надо за меня бояться, — сказал Джода. — Если вы здесь перейдете, то значит, и я!
Марш постарался урезонить его:
— Да я не сомневаюсь в твоей храбрости! Но ведь я могу поднять тебя одной рукой. Ты весишь в два раза меньше меня, а река тебя вызывает не на поединок на копьях! И не будет спрашивать, храбрец ты или нет, ее интересует только твой вес, устоишь ли ты против потока!
— Мы привяжемся веревками друг к другу, — сказал Аратак, доставая из рюкзака тонкий прочный линь, и Дэйн кивнул.
— Ты пойдешь первым, как самый устойчивый, а я буду замыкать и ловить тех, кого собьет с ног, — сказал Дэйн, обвязывая себя.