Уцелевшие

Брэдли Мэрион Зиммер

Аратак вошел в воду, следом за ним — остальные. Джоду мгновенно сбило с ног, ящер сделал шаг назад и подхватил его. Парень вырывался и протестовал, но шум воды заглушал все звуки, а Райэнна знаком показала ему, чтобы он успокоился и позволил Аратаку перенести себя. Оказавшись в воде, она сразу же уцепилась за Дэйна, и тот ощутил, как слепая бездушная сила воды обхватила его за ноги. Вода оказалась обжигающе холодной. Он задохнулся, не выпуская Райэнну из объятий. Зайдя в воду почти по пояс, он с трудом удерживался на ногах под напором потока.

Вцепившись друг в друга, они чувствовали, что вода пытается увлечь их вниз и разбить о торчащие обломки скал. Одна нога Дэйна заскользила на камне; он попытался удержать равновесие,

но Аратак был уже рядом и помог ему удержаться. Джода спокойно сидел у него в лапах, забыв о приступе гордости. Река была врагом, и лишь мощный ящер мог устоять под ее напором. В одном глубоком месте Дэйн вообще потерял равновесие, и лишь Аратак, вцепившись ему в пояс, опять удержал его. Райэнна отчаянно цеплялась за его свободную лапу, а Джода, как маленькая обезьянка, повис на шее у могучего ящера. Когда они почти уже добрались до противоположного берега, Аратак поскользнулся на камне. Он успел вытолкнуть парня на берег; тот упал плашмя на безопасном расстоянии от реки. Остальные барахтались в воде: Райэнна, перевернувшись, уцепилась за камень, Дэйн полностью потерял ориентацию. Вода забивала ноздри, глаза и рот. И тут он ощутил, как лапа Аратака больно вцепилась ему в плечо. Землянин не смог удержаться от вопля — когти обдирали кожу плеча и руки. Пока Аратак вытаскивал из воды Райэнну, Дэйн лежал на берегу и приходил в себя.

Потом ящер долго лежал на берегу в изнеможении, еле переводя дыхание. Райэнна обзавелась огромным количеством разнообразных, стремительно темнеющих на бедрах синяков, а Дэйн лишился части кожного покрова несколько дюймов на бедре содралось о камень, а когти Аратака оставили глубокие царапины на плече. Когда ящер обрел наконец способность двигаться и говорить, он пришел в ужас, увидев кровь на Дэйне.

— Друг мой, неужели это действительно сделал я?

— Уж лучше ты, чем река, — сказал Дэйн, морщась под прикосновениями Райэнны, смазывающей ему раны лекарством из аптечки. На этот раз Аратак удержался от цитирования высказываний Божественного Яйца.

— Похоже, нам не повезло, — сухо сказала Райэнна. — Надо было идти вниз по течению, а не вверх, там наверняка есть или приличный брод, или даже мост.

Дэйн скривился в усмешке:

— А на полпути нас бы поджидал господин Ромда с дюжиной своих людей. Как бы там ни было, мы переправились. Я надеюсь, что и Дравашу это удалось.

«Если только, — подумал он, — Драваш еще жив и не повстречался с грантом или белым протозавром!»

— Божественное Яйцо мудро замечает, — сказал Аратак, — что любое приключение, после которого его участники остаются в живых, следует считать счастливым приключением. Так что, Райэнна, не осуждай наше везение; похоже, нам необыкновенно повезло. — Он протянул руку, изящно поймал пролетающее мимо насекомое и принялся жевать его, похрустывая.

Джода, оправившийся быстрее всех, уже осмотрел внутренние стены ущелья и замахал рукой, подзывая Райэнну.

— Тут растет ягодное дерево, госпожа, так что без ужина не останемся.

Дэйн, наполнив желудок безвкусными зелеными ягодами, остался ужином крайне недоволен. Завтра надо попытаться поймать зверюшку, похожую на кролика. Даже если придется прятаться в густой траве и притворяться морковкой.

Последующие четыре или пять дней они пробирались сквозь густой кустарник по направлению к вздымающейся вдали черно-рыжей стене скал. Дэйн тешил себя надеждой, что им все-таки удалось оторваться от преследователей, которые остались на том берегу Маханги. Однако им не повезло. Однажды, притаившись в кустарнике, они увидели, как мимо проехал господин Ромда, а за ним отряд из шестнадцати человек.

Почему-то на этом берегу реки рощицы деревьев попадались чаще, но четверке путешественников удавалось обходить их. Несколько раз они видели рашасов, но те не решались нападать в открытую, очевидно смущенные присутствием огромного

Аратака, и лишь с ворчанием подбирались поближе к густой траве, а затем стремительно скрывались в ближайшей рощице. Джода наткнулся на гнездовье птиц, умудрился поймать одну и свернуть ей шею, и вечером у них на ужин была жареная квазикуропатка; блюдо получилось лакомое. Обнаружили они и огромных неуклюжих птиц наподобие дроф. Джода, подозвав Райэнну, стал обходить птиц кругом, и те продолжали поворачивать голову вслед за ним, так что Райэнне не составило труда насадить одну из них на копье. Дэйн не переставал удивляться, как же вообще смогла выжить такая глупая и аппетитная на вид птица, но когда принялись ее готовить, загадка прояснилась: мясо оказалось чрезвычайно жирным и горчило, и только с большого голода можно было отважиться отведать его. Джода объяснил, что даже рашасы нападают на них только в случае крайней нужды, причем в основном это делают старые и беззубые, которые больше ничего не могут поймать.

Но все же такая пища была лучше, чем сырой жук, и они даже положили часть мяса в рюкзаки на крайний случай, подкоптив его у костра. Обнаружили они и яйца этих птиц. Джода пил их сырыми, а Дэйн и Райэнна зажарили яичницу на плоском камне.

А перед ними, поднимаясь все выше и выше, закрывала небо каменная стена, черная и серая у подножия. Закинув головы, они разглядывали кристаллические и стекловидные прожилки, бледно-водянистые, пастельные в лучах солнца.

В стене виднелся разлом, превращающийся затем в глубокое ущелье, по которому, подпрыгивая на порогах, бежали серебристые брызжущие потоки под зелеными кронами нависающих деревьев.

Дэйн осмотрел ущелье в телескоп и подумал об Аратаке. Если и существовал проход, по которому к дальнему каньону мог пройти гигантский ящер, то только здесь, хотя из-за густой растительности трудно было разобрать, насколько тяжелым окажется подъем к расщелине, а русло потока плотно закрывали деревья. Наверняка в них могли прятаться рашасы. Зато будет хоть защита от солнца. Марш уже не обгорал под жаркими лучами, но постоянное их сверкание доводило его до головной боли, и он радовался возможности побыть в тени.

Оказавшись у подножия Великого каньона, они наткнулись на другого представителя кошачьих — животное с лиловатым мехом, похожее на льва, которое, впрочем, не проявило к ним ни малейшего интереса, занятое поеданием только что убитого им быка. Приподняв голову, хищник лишь угрожающе взревел, но нападать не стал. Джода знал, как называется этот хищник, и сообщил, что он не нападает на людей без причины. Очевидно, ему хватало другой добычи.

Здесь от подножия водопада к Маханге неторопливо растекались несколько потоков по травянистым лугам. Аратак решил было половить свежей рыбки, но нашел лишь небольших млекопитающих, наподобие маленьких тюленей и шестидюймовых китов, которых он не употреблял в пищу. Вид крови вызывал у него примерно такое же отвращение, как у Дэйна и Райэнны вид мух, предложенных на обед. Его чуть ли не начинало тошнить, когда люди разделывали птицу, и он отворачивался, как от неприличного зрелища, когда при нем поедали яйца. Дэйн полагал, что, как яйцекладущее, Аратак к процессу уничтожения яиц относился с тем же отвращением, с каким он сам взирал бы на освежевание детеныша гориллы.

Оставь непохожим их непохожесть… По крайней мере, Аратак не возражал против того, чтобы они ели яйца, хотя Дэйн и подозревал, что если бы пищи было вдоволь, то ящер сильно бы запротестовал против подобного варварства.

На лугах Дэйн заметил небольшое стадо из шести или восьми особей маленьких антилоп, харликов, пасущихся совершенно спокойно.

— Смотрите, — шепотом сказал Джода, показывая рукой, — одного из них хватило бы нам на несколько дней. Я пойду туда и спрячусь в кустах с копьем. А ты, госпожа, обойди вокруг, — он описал рукой дугу, — и загоняй их в том направлении.