Уцелевшие
Шрифт:
Он поднял копье. Дэйн подался назад, не спуская глаз с острия. Гомонящие внизу голоса стихли. Ромда щурил глаза против солнца. Марш машинально переместился вправо, чтобы лучи не били прямо в глаза Копьеносцу.
«Я не хочу, чтобы у меня было преимущество».
Дэйн поднял левую руку, пытаясь слабыми пальцами ухватиться за рукоять меча. Им овладело ощущение беспомощности. По правилам левая рука обеспечивает силу, в то время как правая — только контроль. А его левая рука никуда не годится!
— Ты ранен, Дэйн, — сказал Ромда с
Конец копья метнулся к горлу Дэйна. Тот кое-как отбил его в сторону и, споткнувшись, отступил, подняв меч правой рукой вверх и обороняясь. Если бы это была кавалерийская сабля…
«Но Ромда прав. Мне не одолеть его, он уже дважды побеждал, и теперь…»
— Орден Анкаана оправдает возложенное на него доверие, — сказал Ромда, — и мир не будет уничтожен во второй раз!
Ромда нанес удар копьем, мелькнул меч Дэйна — влево, затем вправо, отбивая острие в сторону и взмывая вверх, чтобы отбить удар тупым концом копья, который, как известно, должен был последовать. Лезвие задрожало, ударившись в прочное дерево, и стремительно обрушилось на череп Ромды. Копьеносец отпрыгнул, отразив удар металлическим наконечником копья. На смуглом лице его отразилось удивление.
Дэйну пришлось поднять колено, когда древко чуть не угодило ему в пах, и болезненный удар приняла на себя нога, но тут же он сделал выпад мечом, и клинок со свистом устремился к виску Ромды.
Копьеносец нагнулся и, споткнувшись, подался назад, пропахав тупым концом копья по песчанику. Дэйн впервые увидел, что этот человек сделал неловкое движение. Марш опустил ногу, сообразив, что автоматически принял позу, характерную для каратиста, а не для фехтовальщика. Впрочем, какая разница, когда имеешь дело с Копьеносцем?
И тут он все понял.
Ромда привык к тому, что Дэйн дерется двумя руками, но впервые столкнулся с тем, что он применяет другой стиль. Движения, логика защиты и ударов были совсем другими, тем более что его тактику землянин изучил. А вот то, что манеру ведения боя можно менять, Копьеносец понять не мог.
Он недоверчиво уставился на Дэйна, но поднял копье, готовый продолжить старую легендарную битву за существование мира, конец которому пришел еще до того, как его предки развились в людей из лемуров. «Какая путаница, — в смятении думал Дэйн, — какая трагическая путаница!» Он увидел глаза Ромды, услышал, как к ним приближаются остальные, и понял, что его противник приготовился к смерти — смерти с честью.
«Проклятие, я не хочу убивать его!»
Отчаянно размахивая копьем, Копьеносец прыгнул вперед. Дэйн вновь отбил острие в сторону, а когда тупой конец копья устремился к его виску, он нанес удар, и древко взлетело высоко вверх, однако не так, как требовалось для решительного удара… А целясь по ногам.
Марш отпрыгнул, а Ромда,
Вот кто был настоящим врагом. Драваш выяснил это, связавшись с Громкоголосым, как раз перед самым появлением Ромды. Такой поворот событий Дэйна устраивал. Он предпочитал иметь врага в лице киргона: сама мысль о союзе с ним, даже временном, была противна.
Он вновь посмотрел на Ромду. Копьеносец пытался сесть, опираясь о копье и не обращая внимания на кровь, обильно струящуюся по ноге. Руки его тряслись. Марш подошел к нему. Ромда поднял искаженное болью лицо и попытался выставить перед собой копье, но тут же отвел оружие. Дэйн опустился на колени рядом с побежденным противником.
— Райэнна, — крикнул землянин, — неси сюда свой рюкзак, доставай медицинские принадлежности! Надо остановить кровотечение…
Голос у него дрогнул, как дрожали и руки. Ромда попытался с разворота ударить его копьем, но Дэйн успел схватиться за древко и дернул оружие на себя. Отбросив оружие, он обхватил бельсарийца за плечи, не давая тому вырваться.
— Мне очень жаль, — сказал Марш. — Пусть это глупо звучит, но это правда. Я не хотел драться с тобой. Я не хотел убивать тебя, не хотел даже наносить тебе ранение. Я не враг тебе, Ромда.
В глазах побежденного застыли боль и гнев. Он глубоко вздохнул, и тут Дэйн увидел выражение покорности, появившееся на его лице. Он не стал сопротивляться, когда Райэнна начала обрабатывать ему рану. Аратак стоял рядом, бережно держа копье Ромды.
Подошел киргон, его волосы искрились в лучах заходящего солнца.
— Бросьте его, — раздался его голос в диске Дэйна. — Мой друг позаботится о нем.
— Нет! — Дэйн вскинул голову и намеренно проговорил по-карамски: — Я сам позабочусь, чтобы он оказался в безопасном месте.
Пока он говорил, все сверкало у него перед глазами. Киргон специально встал так, чтобы солнце светило ему в спину, и теперь весь сиял, словно был сделан из расплавленного металла.
— Слишком долго я терпел у себя за спиной этих пустоголовых в голубых туниках. Я не могу допустить, чтобы за мной гонялись рабы! Бросьте его! приказал киргон.
Дэйн ощутил, как Ромда безвольно обмяк в его руках. Усталость, потрясение, ужас исчерпали силы Копьеносца. Возможно, милосерднее было бы убить его.
— А ты тут, киргон, не распоряжайся! — рявкнул Драваш. — С тобой уже все ясно! И то, что мы делаем, — не твоя забота! — Он кивнул в сторону тропинки. — Иди куда заблагорассудится; мы не будем препятствовать. Но ты сам нарушил условия сделки, и мы оставляем тебя среди аборигенов, и если сможешь выжить, то дождешься прибытия исследовательской экспедиции Совета Протекторов. А теперь — шагай!