Уцелевшие
Шрифт:
Дэйн, держа кусок мяса в здоровой руке, подумал: «Ну, приятель, да ты в моих глазах вырос вдвойне». Он и припомнить не мог, кто бы еще из знакомых нравился ему так, как Ромда. От слов Копьеносца ему стало значительно легче.
— Но почему же тогда, — спросил Аратак, присаживаясь рядом с Ромдой, ты не предложил преследовать нас кому-нибудь другому? Почему же ты сам отправился ловить врагов, против которых не имеешь личной антипатии?
Ромда пожал плечами.
— А почему, собственно, мы должны испытывать антипатию к нашим врагам? Личные симпатии и антипатии — плохое руководство в выборе стороны в важном деле. Зачастую причины наших симпатий и антипатий кроются в вещах тривиальных, таких, как внешность или одежда, манера говорить. Зачастую нам приходится заниматься одним делом
— Но если у человека так много общего с вами, что вы готовы восхищаться им лично, — заспорил Аратак, — как может отличная от вашей цель привести к схватке не на жизнь, а на смерть? И как вообще у одинаковых, близких по духу людей может быть разная цель?
— Я могу восхищаться рашасом, почтенный, но тем не менее не имею желания оказаться им съеденным, — решительно заявил Ромда. — Нет, господин, вы должны непохожим оставить их непохожесть, как учит святой Аассио. А как же иначе могли бы тогда просто люди и Первые Люди достичь взаимопонимания даже в пустяковом деле? И как бы смогли жить в гармонии мужчины и женщины? Нельзя судить о других по себе. Человек, который вам нравится или которого вы даже любите, может иметь цели и желания, совершенно отличные от ваших; и в то же время ненавистный вам субъект может стремиться к тому же, что и вы. И разве не получилось так, что вам пришлось объединиться с этим, — он указал на тело киргона, уже потускневшее, — пусть и ненадолго, для достижения общей цели? — Своим ножом он принялся разрезать мясо на кусочки поменьше, с которыми легче было управиться, и один кусочек протянул Дэйну. — Держи, друг мой. С твоей раненой рукой тебе трудновато будет резать. По крайней мере мои руки уцелели.
Когда Марш взял предложенный кусок, Драваш тихо спросил:
— Что же нам с ним делать? Оставить на милость рашасов мы его не можем, а в таком состоянии он сам из каньона не выберется.
— А мы его понесем, — сказал Дэйн. — Должна же тут где-нибудь находиться какая-нибудь деревушка? Там мы его и оставим. Я его изувечил, а он мужественный и хороший человек. Я его здесь ни за что не брошу!
Драваш задумчиво покачал головой.
— Эти чувства делают тебе честь, Дэйн, но, как ты видишь, мы все тут ранены, и наша миссия здесь действительно завершена. Я уже сообщил Громкоголосому, чтобы летательный аппарат прислали за нами, когда стемнеет; и еще до рассвета мы благополучно покинем эту планету.
— Тогда надо взять его с собой, — заявил Марш. — Нельзя же оставлять его на растерзание рашасам… или этим, — добавил он. По мере того как грандиозные звезды начинали разгораться все ярче в небе над ними, темные худощавые звери начали выбираться из джунглей, устраивая возню вокруг павшего охотника за рабами.
— Не будь дураком, Дэйн, — раздраженно сказал Драваш. — Мы не можем взять его с собой, и, как я сказал тебе, посадочный аппарат прилетит за нами еще до полуночи.
— Тогда пусть он приземлится где-нибудь и высадит его вблизи Раналора, — упрямо предложил землянин. И тут он вспомнил о Джоде.
Драваш покачал головой и сказал:
— Я не думаю, что смогу убедить капитана в необходимости и возможности сделать это.
— Тогда, черт побери, оставьте и меня с ним здесь, — вспыхнул Дэйн. Он убил охотника за рабами и спас нам жизнь. Я сказал, что не оставлю его здесь изувеченным, чтобы его убил первый же рашас!
— Дэйн прав, — сказала Райэнна, стиснув зубы. — Коли на то пошло, Дэйн и я останемся на Бельсаре, пока Совет Протекторов не найдет возможности забрать нас отсюда. — Она с легкой улыбкой посмотрела вниз, в каньон. — И это даст мне время хоть ненадолго почувствовать себя археологом, а не только женщиной с копьем.
— Я тоже остаюсь, — тихо, но сердито сказал Джода, прижимаясь к Райэнне. — Когда почтенные улетят на своем небесном фургоне,
Драваш вновь покачал своей массивной головой, и Дэйн понял, что протозавр вновь размышляет над непредсказуемостью протообезьян. Наконец он сказал:
— Всех вас мне не переспорить. Значит, пусть будет так, как вы хотите. Может быть, действительно под покровом ночи посадочному аппарату удастся ненадолго еще разок приземлиться и оставить Копьеносца неподалеку от какого-нибудь населенного пункта.
— Божественное Яйцо мудро говорит нам… — начал было Аратак, но Драваш взорвался:
— Божественное Яйцо сконцентрировало в себе мудрость всех веков и сотен галактик, Аратак, но если бы мне позволили процитировать его мудрое изречение, я бы сказал, что есть время философствовать, а есть время заниматься земными делами! Почтительно напоминаю тебе твоими же словами: сейчас время заниматься земными делами! И давайте двигаться!
— Мудрость есть мудрость даже в устах неразумного, — в ответ огрызнулся Аратак и наклонился, чтобы подхватить господина Ромду здоровой лапой. Дравашу он подставил плечо, чтобы тот мог встать, и швефедж, сделав шаг или два, дальше пошел сам, опираясь лишь на копье Ромды. Сзади двигались Дэйн и Райэнна, он почувствовал в темноте, как ее пальцы отыскали его ладонь, и сжал их в ответ.
«Друг, собрат по оружию, партнер… во всем самом важном, что есть в моей жизни».
Минуту спустя он подозвал Джоду, чтобы тот шагал рядом с ними. Парень серьезно пострадал, и было бы просто нечестно, чтобы он находился вдали от Райэнны. Глядя на Джоду, на его маленькую героическую фигурку, на перевязанную руку, Дэйн ощутил прилив волны тепла и гордости. С внезапным изумлением он вдруг понял, что только что подумал: «Вот он какой, наш парень…»
Над ними мерцали громадные звезды Бельсара. И вдруг впереди, в темноте промелькнуло что-то белое. Дэйн схватился за рукоять меча и в тот же момент услышал, как со свистом вырвалось дыхание сквозь сжатые зубы Райэнны. Это был белый ящер!
Он был выше Аратака и значительно крупнее. Ящер стоял впереди, загораживая путь.
— Святой! — выдохнул в ужасе Ромда.
В голове Дэйна послышались слова. Он понял, что их произносит та самая фигура, которая маячит впереди, освещенная звездами.
«Остановитесь! Кто вы такие и что вы делаете на нашей планете? Пришла пора мне это услышать от вас самих: чего вы хотите?»
18
Ночные джунгли вокруг точно вдруг притихли. Пока слова выстраивались в голове в понятные фразы, Дэйн слышал, как колотится его сердце, слышал бесчисленные голоса ночи, даже шуршание листочка на ветру. Джода больно вцепился в руку Райэнны.
— Так они существуют, фелиштара! Это же один из святых из Обители Святых, и они настоящие, а не сказочные, чтобы пугать ими детишек! Они настоящие!
На фоне этого детского бормотания голос Аратака показался диким ревом.
— Божественное Яйцо говорит, что дурак видит лишь скорлупу яйца; мудрец же разглядит зародыш того, что выйдет из него со временем. Поскольку ты говоришь о нашей планете, мой отдаленный родственник, то можно понять так, что ты являешься владельцем этой небольшой, но все же не ничтожной планеты. Если это правда, позволь мне предупредить тебя. В каком бы мире ты ни находился, он не твой и не мой. Он принадлежит тем, кто обитает в нем, кто живет здесь испокон веков. Я так полагаю, что ты слышал о Совете Протекторов. И запомни мои слова: дальнейшее вторжение в этот невинный мир будет прекращено. Здесь, на орбите, находится корабль Содружества. Что бы с нами ни случилось, все станет известным, и Совет готов к самым решительным действиям, направленным против правонарушителей. С другой стороны, если я тебя все-таки правильно понял и ты называешь планету «наша» в силу того, что являешься потомком исконных древних здешних обитателей, тогда я приветствую тебя от имени Вселенского разума и признаю твое право задавать нам вопросы. Мы ищем наших коллег, исчезнувших без следа с базы Содружества, расположенной к северу от Раналора…