Уцелевший

Паланик Чак

23

Фертилити Холлис возвращается в мою жизнь в Спокейне, штат Вашингтон, где я сижу инкогнито в ресторане «Шари», пью кофе и ем пирог, и вдруг она входит в зал и направляется прямиком к моему столику. Фертилити, конечно, не добрая фея из сказки, но она появляется так внезапно, словно и вправду по волшебству.

Хотя в большинстве случаев — нет.

То есть да, но тебя это не удивляет.

Фертилити с ее серыми глазами и взглядом скучающим, как океан.

Фертилити с ее тихими и

усталыми вздохами.

Она — глаз бури посреди урагана, а ураган — это мир вокруг.

Фертилити с ее руками и изможденным лицом, как у измученного, обессиленного человека, который выжил в страшной катастрофе, словно она — из бессмертных, из древнеегипетских вампиров, словно она миллион лет смотрела эти телеповторы, которые мы называем историей, она садится за столик напротив меня, и я рад, что она появилась, потому что она мне нужна для чуда.

Это было в то время, когда я еще мог ускользнуть от своей многочисленной свиты. Я еще не был никем, но все шло к тому. Интерес ко мне в средствах массовой информации падал. Моя известность пошла на спад.

Фертилити сидит сгорбившись, положив локти на стол и подпирая подбородок руками, ее рыжие волосы скучного цвета падают на лицо мягкими прядками, и тебе начинает казаться, что она прибыла к нам с планеты, где сила тяжести много меньше земной. Как будто здесь, на Земле, она весит восемьсот фунтов — даже такая худенькая и изящная.

На ней легкие брюки и топик, у нее с собой огромная холщовая сумка. Кондиционеры работают, и я чувствую запах смягчителя ткани, которым она пользуется при стирке. Сладковатый и ненатуральный.

Она такая — как будто размытая.

Как будто она сейчас растворится в воздухе.

Просто сотрется.

— Не грузись, — говорит она. — Это я, только без макияжа. Я здесь по делу.

Ее работа.

— Да, — говорит она. — Моя дурная работа.

Я спрашиваю, как там моя рыбка?

Она говорит:

— Хорошо.

Это не совпадение, что мы с ней встретились. Она наверняка следила за мной.

— Ты забыл, что я знаю все, — говорит Фертилити и спрашивает: — Сейчас сколько времени?

Я говорю: без семи минут два.

— Через одиннадцать минут официантка принесет тебе еще пирожное. Лимонное безе. Вечером на твое выступление придут всего шестьдесят человек. А завтра утром в Шривепорте обрушится мост. Над рекой Уолкер. Я, правда, понятия не имею, где это.

Я говорю: это все догадки.

— Да, и еще, — говорит она и ухмыляется, — тебе нужно чудо. Тебе позарез нужно чудо.

Может быть, говорю я. А кому сейчас не нужно чудо? И откуда она это знает?

— Оттуда же, — говорит она и кивает в дальний угол зала, — откуда я знаю, что вон у той официантки рак. Я знаю, что у тебя будет расстройство желудка. Из-за этого вот пирога, который ты сейчас ешь. Через пару минут где-то в Китае загорится кинотеатр. А прямо сейчас в Финляндии лыжник вызвал в горах лавину, под которой погибнет

дюжина человек.

Фертилити машет рукой, и к нам направляется официантка, у которой рак.

Фертилити наклоняется ко мне через стол и говорит:

— Я знаю все это, потому что я знаю все. Вообще все.

Официантка молоденькая, у нее хорошие зубы и пышные волосы, и вообще я в том смысле, что она совершенно не выглядит слабой или больной, и Фертилити заказывает жареного цыпленка с овощами и кунжутом. Она спрашивает, как его подают? С гарниром из риса?

За окнами — город Спокейн. Дома. И река с тем же названием. Солнце — одно на всех. Автостоянка. Сигаретный киоск.

Я спрашиваю: почему же она ничего не сказала официантке? Почему не предупредила?

— А как бы ты сам это воспринял, если бы совершенно незнакомый человек вдруг сообщил тебе, что ты смертельно болен? Она бы только расстроилась, — говорит Фертилити. — А потом стала бы думать и довела бы себя до истерики. И из-за ее личной драмы мне пришлось бы полчаса ждать заказа.

Я ем вишневый пирог, из-за которого у меня будет расстройство желудка. Сила внушения.

— Всего-то и нужно, что замечать детали и как они складываются в систему, — говорит Фертилити. — Когда ты поймешь всю систему в целом, ты сможешь экстраполировать будущее.

По словам Фертилити Холлис, хаоса не существует.

Есть только закономерности. Закономерности, взаимно влияющие друг на друга.

Если как следует присмотреться, то станет понятно, что история всегда повторяется.

То, что мы называем хаосом, — это просто закономерности, которых мы не понимаем. То, что мы называем случайностью, — это закономерность, которую мы не сумели расшифровать. То, чего мы не в состоянии понять, мы называем бессмыслицей и абсурдом. То, что мы не в состоянии прочесть, мы называем китайской грамотой.

Свободной воли не существует.

Переменных величин тоже не существует.

— Есть только одно неизбежное, — говорит Фертилити. — Только одно будущее. На самом деле у нас нет выбора.

Отрицательная сторона: мы не властны что-либо изменить.

Положительная сторона: мы не можем ни в чем ошибиться.

Официантка в дальнем углу зала — она такая молоденькая, симпатичная и обреченная.

— Я обращаю внимание на детали и вижу, как они складываются в систему, — говорит Фертилити.

Она говорит, что по-другому просто не может.

— Мне каждую ночь снятся сны, — говорит она. — Обо всем. Как будто читаешь книгу по истории будущего. Каждую ночь.

Так что она знает все.

— Так что я знаю, что тебе нужно чудо, чтобы явить его по телевизору.

Что мне нужно, так это хорошее предсказание.

— Я для этого и пришла, — говорит она и достает из своей большой сумки толстый ежедневник. — Тебе на какой день предсказывать?

Я говорю: на любой день на следующей неделе.