Уцелевший
Шрифт:
— Есть одно место, где можно переночевать, — говорит она, — но сперва нужно туда позвонить.
В телефонной будке висит мое объявление столетней давности.
Дай себе, своей жизни, еще один шанс. Нужна помощь — звони. И мой старый номер.
Я звоню, и записанный на пленку голос говорит: мой номер отключен.
И я говорю в трубку: без шуток.
Фертилити звонит в это место, где, как ей кажется, мы сможем остановиться на ночь. Она говорит в трубку:
— Меня зовут Фертилити Холлис, меня к вам направил доктор
Ее дурная работа.
Вот он — замкнутый круг. Петля истории, о которой говорил агент. Всеведущая Фертилити — это так просто. Нет ничего нового под луной.
— Да, у меня есть ваш адрес, — говорит Фертилити в трубку. — Прощу прощения за позднее предупреждение, но так получилось. Я раньше этим не занималась, так что, можно сказать, это мой дебют. Нет, — говорит она, — это не исключается из суммы, подлежащей обложению подоходным налогом. Нет, — говорит она, — это за всю ночь, но каждая следующая попытка оплачивается дополнительно. Нет, — говорит она, — скидок за оплату наличными у нас нет.
Она говорит:
— Детали мы с вами обсудим при личной встрече.
Она говорит в трубку:
— Нет, чаевых мне не нужно.
Она щелкает пальцами, обернувшись ко мне, и произносит одними губами «дай ручку». Она записывает адрес на моем объявлении о телефоне доверия, повторяя в трубку название улицы и номер дома.
— Хорошо, — говорит она. — Значит, в семь. До свидания.
В небе над нами — все то же солнце, оно смотрит на нас с высоты, а мы совершаем все те же ошибки, снова и снова. Небо такое же синее — после всего, что было. Ничего нового. Никаких сюрпризов.
Это место, о котором она говорит, — я его знаю. Пара, нанявшая Фертилити для размножения, это те самые люди, на кого я работал. Мои хозяева по телефону с громкой связью.
5
Дорога к постели Фертилити идет мимо грязных заляпанных окон и облупившейся краски. Заплесневелая плитка и пятна ржавчины. Засорившиеся водостоки и протершиеся на коврах проплешины. Провисшие шторы и обивка в затяжках. Все остановки на крестном пути.
Это уже после того, как мужчина и женщина, на кого я работал, ушли с Фертилити в спальню на втором этаже, чтобы заняться там бог знает чем.
Это уже после того, как я проник в дом через окно в полуподвале, которое было открыто, как и предсказывала Фертилити. Уже после того, как я прятался среди поддельных цветов на заднем дворе — цветов, украденных с чужих могил, — уже после того, как Фертилити позвонила в дверь ровно в семь.
Кухня вся пыльная. В раковине — гора грязной посуды с остатками присохшей еды, приготовленной в микроволновке. Микроволновка внутри вся в пятнах от разорвавшейся пищи.
Да, меня выдрессировали и продали, как раба, и я принимаюсь за привычную работу. Чищу и мою. Спросите меня, как отмыть микроволновку от присохших кусков пищи, спекшихся
Нет, правда спросите.
Давайте.
Надо поставить в микроволновку чашку с водой и прокипятить эту воду в течение двух-трех минут. Корка размокнет, и ее можно будет стереть влажной тряпочкой.
Спросите меня, как отмыть руки от крови.
Главное — не задумываться о том, как быстро все это случается. Самоубийства. Несчастные случаи. Преступления по страсти. В состоянии аффекта. Главное — тут же об этом забыть.
Фертилити там, наверху, выполняет свою работу.
Сосредоточься на пятнах. Чисти, пока не отчистишь — и пятна, и память. Мастерство и вправду приходит с практикой. Если можно назвать это мастерством.
Старайся не думать, как это обидно, когда твой единственный настоящий талант — скрывать правду. Умение, данное Богом: совершать тяжкий грех. Твое призвание. Врожденный дар к отрицанию и отречению. Божье благословение.
Если можно назвать это благословением.
Весь вечер я чищу и мою и все равно чувствую себя грязным.
Фертилити сказала, что процедура должна завершиться еще до полуночи. Потом ее оставят одну в зеленой спальне, где она будет лежать, задрав ноги выше головы. Когда хозяева благополучно заснут в своей спальне, я смогу подняться наверх.
На часах на микроволновке светится одиннадцать тридцать.
Я решаю, что уже можно, и дорога к постели Фертилити идет мимо засохших домашних растений и потускневших дверных ручек, мимо крошечных пятен от мух и отпечатков пальцев, измазанных в типографской краске от газет. Повсюду на мебели — пятна, прожженные сигаретами, и засохшие круги от стаканов. Все углы затянуты паутиной.
В зеленой спальне темно, и Фертилити говорит из темноты:
— Может, прямо сейчас и займемся сексом.
И я говорю: да, наверное.
Она говорит:
— У тебя есть резинки?
А я думал, она бесплодна.
— Ну да, я стерильна, — говорит она, — но я столько раз занималась опасным сексом со всякими мужиками. Вдруг я чего-нибудь подцепила, какую-нибудь кошмарную болезнь. Смертельную.
Я говорю, что, если бы я собирался жить долго, меня бы это волновало. А так — мне все равно.
Фертилити говорит:
— У меня точно такое же отношение к задолженности на кредитке.
И мы занимаемся сексом.
Если можно это так назвать.
После того, как я ждал всю жизнь, я успеваю засунуть в нее только полдюйма и сразу кончаю.
— Ну, — говорит Фертилити, отстраняясь, — надеюсь, это действительно придало тебе сил.
Она не дает мне второго шанса заняться любовью.
Если можно это так назвать.
Она засыпает, а я еще долго лежу без сна, и смотрю на нее, и думаю про ее сны — что ей сейчас снится, какое новое убийство, или самоубийство, или кошмарный несчастный случай. И не со мной ли он произойдет.